Андрей Морголь - Арсенал Эволюции II. Путь Шамана.

— Ты недооцениваешь меня, чужак, — вскинула голову хозяйка Навья. — Простые чары — для никчёмных волшебников. Я же владею куда большим. Уходите.

Нес мигом вскочил на платформу. Шаман же недоверчиво, памятуя случай с табуреткой, подошёл к транспортному средству, пощупал его рукой и, убедившись в отсутствии подвохов, последовал за юношей. Волшебный подъёмник начал неспешно двигаться вверх.

Едва в Сашкиной душе поселилось ощущение умиротворения, которое возникает каждый раз после удачного решения всякой неприятной заварушки, снизу раздался голос Морены:

— Одно странно. Неужели маленький полянец не желает знать, отчего проклята его семья?

Нес посмотрел на Шамана такими глазами, что землянин сразу понял — владычица смерти угодила в десятку! За подобную информацию паренёк готов был выложить все имеющиеся материальные ценности, финансы и парные органы.

— Любопытство — причина страшных увечий, глубокой инвалидности, а также смертельных заболеваний, — попытался предупредить спутника Саня. — Я не минздрав, поэтому рекомендовать буду настоятельно — убираемся отсюда!

— Я должен! — выпалил Нес и, едва Шаман успел что либо сделать, соскользнул обратно на землю.

— Твою мать! — зашипел Сашка и бросился за ним.

Морена, сложив на груди руки, с ехидной улыбкой посмотрела землянину в глаза.

— Но есть одно условие, — она обратилась к Несу. — Я рассказываю тебе, откуда проклятие пришло в твой род, и вместе с тем возвращаю эту ношу. К тебе вернётся касание трасцы.

— Зачем? — глухо зарычал Шаман. — Что за игра? К чему…

— Согласен, — уверенным голосом перебил товарища Нес.

— Я же говорила — излечу маленького смертного, если он сам пожелает. Он пожелал иное. Теперь же слушай, полянец, я выполню обещание, — Морена не обратила внимания на сжатые в кулаки побелевшие костяшки пальцев землянина. — Давным-давно, когда твой отец был ещё юношей, он полюбил девчушку из соседнего села. Она была волшебницей, но, несмотря на свои гордость и высокомерие, приняла ухаживания простого селянина. Спустя год юноша понял, что никак не подходят друг другу простолюдин и чародейка, что не любовь то была — страсть жгучая, затухшая быстро. Что не по пути ему с жестокой и горделивой волшебницей. Да поздно было. Во чреве кудесницы плод их зрел. Ушёл кожевник. Подыскал себе кроткую, трудолюбивую да статную женщину, ставшей твоею матерью. А рассвирепевшая чародейка одна родила дитя, да не смогла выходить и занемогла лихорадкой да кровотечениями. Перед смертью успела молодая кудесница наслать на твоего родителя страшное проклятие — всяк отпрыск его после совершеннолетия повинен был попасться в руки Паляндры. Так и сбылось. Твои братья мертвы. Остался ты один и тебя, последнего, выпало несчастной чародейке убить собственноручно. Навье — пристанище не только проклятых душ, но и тех, кто наслал проклятие, ибо тяжкий то грех. А Вырай не терпит грешников. Такова плата за слепое и бездумное желание грозного возмездия. Трасца, напавшая на тебя намедни — дух брошенной, погибшей в одиночестве волшебницы. И хворь, ею ниспосланную, теперь тебе я возвращаю!

Морена резко взмахнула руками — с её ладоней сорвался комок зелёной слизи, просвистел в воздухе подземелья и размазался по груди Неса. Парнишка успел только жалобно ахнуть, закатил глаза и рухнул оземь. Владычица смерти, довольная выходкой, захохотала в голос, а Шаман, ощерившись хищным оскалом, сделал шаг вперёд, ей навстречу.

— Куда? — рявкнула Морена, резко прервав смех. — Не глупи! Неужели ты думал, я поверю в твою сказку? Тайна семи печатей тебе неинтересна, ты ни за что не пойдёшь на опасные и ненужные поиски. Зато тебя беспокоит жизнь этого никчёмного мальчишки. Что ж, болезнь излечима. У тебя есть время. Ты можешь успеть. А я посмотрю. С интересом посмотрю, как ты будешь сражаться за его существование. Сеять смерть ради его жизни. Кажется, на что-то подобное мы договаривались вначале? Торопись, чары уходят.

Шаман обернулся, глянул на недвижимое тело Неса, лежащее неподалёку, бросил взгляд в сторону вздымающейся всё выше платформы.

— Надеюсь, мы ещё встретимся, — зло бросил Морене напоследок землянин и сорвался с места.

На бегу к подъёмнику Саня ловко подхватил распростёртого северянина, зашвырнул его на волшебную платформу и взмыл вверх сам.

Шаман сидел на краю полупрозрачного поднимающегося круга и смотрел в сторону медленно удаляющегося внизу кусочка страшного Навья. Освещённый бледным оранжевым сиянием тайной печати, маленький участок огромного мёртвого пространства всего за несколько десятков минут вместил в себя столько шальных событий.

До Шамана всё ещё доносился торжествующий смех коварной властительницы здешних негостеприимных мест. Лежащий рядом северянин потихоньку приходил в себя. Он постоянно шевелил руками, сухо кашлял и тихо постанывал. Когда один раз паренёк немного повернулся на бок, из его заплечного мешочка, валявшегося рядом, выкатилась только что созданная из драгоценных камней голова Морены. Она со стуком перекатилась в сторону и остановилась рядом с землянином. Казалось, ехидный взгляд сапфировых глаз царицы Навья смотрел прямо на Сашку. Впервые за долгое время Шаман позволил себе грязно выругаться.

Подъёмник доставил молодых людей к широченному отверстию в своде подземелья, из которого струился жёлтый свет знакомых уже потёков лавы, сочащихся из стен переходов Ледяных скал. Платформа подошла вплотную к ровным краям скалы и остановилась, не издав ни звука. Сашка едва почувствовал, что плавное движение вверх прекратилось.

И вновь они очутились в одном из тысяч подземных коридоров, похожих друг на друга, как монгольские братья-близнецы. Шаман вздохнул, закинул на плечо потихоньку приходящего в себя Неса и сошёл с волшебного круга. В ту же секунду полупрозрачный элеватор с хрустальным звоном рассыпался, и у ног землянина разверзлась чёрная бездна. Казалось, будто скудное пещерное освещение робко подкрадывалось к самому краешку мрачного провала, но никак не решалось проникнуть дальше, вглубь. Не дай бог кому-нибудь ненароком споткнуться и угодить в эту дыру! Если хозяйка Навья обеспечит несчастному мягкую посадку — впоследствии неосторожный бродяга пожалеет, что сразу не разбился вдребезги.

Сашка отошёл подальше от мрачного зева, усадил на землю северянина, прислонив его к большому сталагмиту, и в задумчивости присел рядом. Органы чувств, да и природное чутьё подсказывали — рядом никого нет. Ни дружелюбного, ни враждебного, ни даже нейтрального — никого. Ни одну живую душу чисто инстинктивно не потянет к разящему опасностью и первобытным ужасом отверстию, так неестественно раскинувшему свой идеально ровный зев посреди этого перехода. Тем не менее, именно здесь Шаман чувствовал себя в полной безопасности. Спокойное место — это как раз то, что сейчас ему требовалось. Стоило хорошенько поразмыслить над тем, что делать дальше.