Джефф Ровин - Смертельная битва
Кэно дал актеру три секунды, чтобы тот долетел до самого тяжкого мгновения своей жизни, — сбросил его с вершины каньона Колдуотер на крышу хибары, стоявшей в двухстах футах внизу.
Кто же не помнит эту историю? Хлыщ, корчивший из себя героя, так приземлился на эту халупу, сбитую из чего попало, что вся эта шаткая конструкция полетела с обрыва вместе с актером, окутав его труп облаком щепок, мусора и пыли. А на следующий день все газеты пестрели заголовками типа: «Актер снес дом» или «Звезда погибла; парик остался».
Как-то еще Кэно занимался одной женщиной, которая лезла в полигику, хотя там ей явно нечего было делать. Она взяла в долг кучу денег на избирательную кампанию, а потом ее избрали на важный пост. Когда Кэно пришел получить должок, ее секретарша сказала, что мадам потратила бабки на жрецов вуду, молившихся о благе уезда. Кэно сохранил ей жизнь только потому, что она была женщиной, но прихватил с собой картину Джеймса Макнила, висевшую в ее кабинете. Его боссам эха картина, на которой был изображен чей-то пес Цербер, приглянулась, и все остались довольны — кроме поклонницы вуду, лишившейся в результате высокого кресла: ее обвинили в воровстве и выгнали с работы. Самое смешное заключалось в том, что после ее ухода округ и в самом деле стал процветать.
Но эта история… эта побила все рекорды абсурда. Полторы тысячи лет назад младенец, который и двух слов связать не мог, сунул палец в полную чернильницу своего отца, которая стояла на чертеже какой-то дамбы или плотины, в общем, черт его знает чего. Так вот, папаша отошел не то до ветру, не то помыться, а когда вернулся, то на выделанном куске козлиной кожи, где он чертил схему той дурацкой дамбы, уже была нарисована эта самая карта… А дальше уже начиналась совершенно немыслимая ерундовина. Отец дитяти был убежден, что малыш нарисовал эту карту под внушением одного бедолаги, давно покойника, и вся семейка рванула в эти чертовы горы искать то, что малыш им накалякал. Что с ними дальше стало, неизвестно. Как и то, откуда эта карта попала к тому малому, который нанял Кэно. Но этот старый прохиндей Шен Цун отстегнул ему два миллиона зеленых наличными, и Кэно позволил себе при этом пробормотать только что-то вроде:
— Здесь, должно быть, не обошлось без какой-нибудь чертовщины.
Бандит насупил брови и сердито обернулся, когда кто-то из его спутников, четверых мужчин и одной женщины, шедших за ним следом, стал сетовать на то, что вляпался в козлиное дерьмо.
— Эй! — прикрикнул Кэно на нытика, скорчив грозную рожу. — Кончай! Не люблю, когда мешают мне сосредоточиться.
— Что-то нам от твоих раздумий легче не становится! — огрызнулся в ответ длинноволосый молоденький коротышка.
Мускулы Кэно мгновенно напряглись под белой ветровкой.
— На что это ты намекаешь?
— Я хочу сказать, шеф, — проговорил Мориарти, — что все мы в этой глухомани по уши в дерьме увязли.
Он еще не закончил фразу, как Кэно мгновенно развернулся, чтобы от души засветить говорливому малому по челюсти. Но удар не достиг цели — Мориарти отпрянул и отчаянно замахал руками, чтобы сохранить неустойчивое равновесие на отлогом склоне, по которому они поднимались в гору — за ним был крутой обрыв. Кэно встал и уставился на него в упор, глядя, как тот руками хватается за воздух. Левый карий глаз главаря был нормальным, хоть в нем и светился гнев, правый же — искусственный, крепившийся с помощью металлической пластины и способный видеть даже в инфракрасном свете, — горел неудержимой яростью.
В конце концов, один из приятелей Мориарти — Майкл Шнайдер протянул свою волосатую лапу, сгреб и приподнял Кэно за ворот заляпанного пятнами пота и жира свитера и после снова поставил его на место плечо, хорошо зная, что тот левша, и не желая повредить его сильную руку. Это глухое место было настолько далеко от цивилизации, что, как прикинул Кэно, заменить ему здесь Мориарти мог разве что йети[1]
В отличие от предыдущего удара, этот свалил Мориарти на спину, и он так на ней и откатился на несколько ярдов вниз по склону.
— Ну, ты и скотина! — прорычал он, пытаясь дотянуться до спускового крючка МК-4, который оказался под ним.
— И не думай! — крикнул Кэно, спрыгнув вниз по склону и согнув ногу в колене так, что носок его ботинка глядел прямо в челюсть наемника. — А то я тебе сейчас голову оторву.
В этот момент Кэно почувствовал укол в шею.
— Оторвешь башку ему, — раздался женский голос, — твою тебе мы отрежем.
Кэно вылупил глаза на Джильду Сталь. Блондинка с точеной фигуркой, бывшая танцовщица из Штатов прижала свой девятидюймовый тесак к его глотке. От мужика, который ему ее сосватал, Кэно знал, что она была вполне способна выполнить свое недвусмысленное обещание: тот малый рассказывал, что видел как-то, как она одним ударом этого самого ножа напрочь снесла кому-то голову, а потом отшвырнула ее — всю в крови — ярдов на семьдесят.
— Отвали, Джилли, по-хорошему, — сказал Кэно, не повышая голоса. — Тебя это не касается.
— Ты прав, — твердо сказала она, но глаза ее при этом жестко блеснули. — Но поиски амулета, доставка тебя на остров и деньги за работу, которые я должна получить, — это мое дело, и меня оно касается не меньше, чем тебя с твоими дружками.
— Я защищаю свою честь. Джильда фыркнула.
— Твоя честь покоится в той же папке, где и твоя смазливая рожа, и неплохие мозги, и написано на этой папке: «Особо опасный преступник».
— Не болтай лишнего, курица. Теперь и ты на мою честь посягаешь…
— Надо же, — проворковала она. — Да как же это я осмелилась? Может, ты меня на дуэль вызвать собираешься? Или кишка тонка? — Она повернула лезвие ножа так, что оно всей длиной легло на его затылок, потом стала медленно к нему придвигаться, пока ее полные губы вплотную не приблизились к его уху. Он почувствовал на щеке ее дыхание, когда она произнесла: — Ну, признайся, что ты просто большой плохой мальчик… Просто ты любишь драться.
— Да, — прошипел он. — Драться я люблю. — Брови его сурово сдвинулись к переносице, искусственный глаз сощурился. Лучи естественного и инфракрасного света, смешиваясь в мозгу, заставляли его чувствовать себя чем-то вроде человека-тигра, и челюсти бандита плотоядно лязгнули. — Очень люблю.
— Тогда послушайся моего совета, дружок, — прошептала Джильда, приблизив губы к самому его уху и чуть ли не нежно водя ножом по его шее. — Решай эти вопросы в свободное от работы время. И запомни, Кэно, женщины не любят невежливых парней… и никудышных профессионалов.