Василий Баранов - Флибустьерское синее море
— Вот чешет! — Думает Гриша.
Есть марсовые акробаты. Смотришь, дух захватывает. Парень лезет с грот-марсс-рея на фор-брам-рей по фор-брам-брасам. Это с одной мачты на другую. А вниз смотреть даже страшно. У парней с бака есть и другая работа. Тут слабак не выдержит. Это когда ночью ты на палубе дело другое. Кругом плещет вода, темная, черная вода, как омут в твоей душе. На небе высоко звезды. До них не дотянуться рукой. Они смотрят оттуда равнодушно. А может, не равнодушно. Они смотрят, как глаза тех, кого ты убил. Последний прощальный взгляд. И месяц, словно клинок шпаги, приставленный к твоей груди. И тоска. Каждый раз, когда пират выходит в море, он прощается с берегом, с берегом, где его никто не ждет. С берегом, к которому он, может быть, никогда не вернется. И это судьба пирата. Только скрип мачт, поющих об одиночестве. Вечное одиночество скитальца. Бывают и другие моменты. Но короткие. Азарт. Азарт погони. И безумный шум абордажного боя. Крики ненависти и боли. И что-то красное и липкое течет по палубе возле твоих сапог. После тишина. И только в воздухе разлит запах смерти. Ты знаешь, как пахнет смерть? У нее запах уксуса, которым для дезинфекции сбрызгивают палубу. Мертвые тела вокруг. И никто не справит поминок. Трупы выбрасывают за борт. Тишина, нарушаемая всплеском воды за бортом. Мы вышли в море. Мы болтались на волнах. Шли не за тем, что б встретить купеческий корабль. Нас словно магнитом тянуло к чужому берегу. Золото, чужое золото притягивало нас к себе. Наш корабль в ночи подошел к побережью. На воду спущены шлюпки. В полном молчании мы высадились на берег. Темные тени скользнули у кромки воды. В безмолвии, в этой густой тьме они прячутся среди деревьев. Идут к укрепленному форту. На рассвете они принесут туда смерть. Мы идем в темноте, идем друг за другом, зная, что нас ждет. Посланники смерти, готовые умереть. Вот на землю опустился туман. Густые клочья тумана. Мы плывем в нем. И звуки почти неслышных шагов. Тяжелая поступь, но не наших ног. На расстоянии вытянутой руки твой товарищ. Трава цепляется за наши сапоги. Пытается удержать торговцев смертью. Ветки кустов и деревьев хилыми руками цепляются за твою одежду. Они молят, остановитесь. Напрасно, мы равнодушны к их мольбе. Куда вы идете? Вернитесь. В клубах тумана, там впереди, я вижу высокую фигуру в черном плаще. Капюшон накинут на голову, скрывает лицо и страшную улыбку. Эта фигура идет впереди, ведет нас. Мы следуем за ней. Только одного я боюсь, лицо повернется в мою сторону, и я увижу яркий блеск в пустых глазницах. Фигура идет, опираясь на свое странное и страшное оружие. Коса.
— Кошмар, Данька! — Улыбаясь, тихо говорит Гриша. Хорошо придумал.
Данька продолжает.
— Еще во тьме мы подошли к крепостной стене. Молча. Командир махнул рукой. Я и мой друг Брайан по этому знаку идем вдоль крепостной стены. Там склон холма спускается вниз. Здесь стена ниже. Остановились, посмотрели друг на друга. Миг, и мы закинули абордажные крючья на стену. Еще мгновение и мы по ту сторону стены. Прислушались к тишине, к мертвому безмолвию. Долор игнус анте люцем. Жестокая тоска перед рассветом. Брайан пригнувшись осторожно крадется вдоль стены. Я подаю ему знак. Дергаю за рукав. Он думает, что я заметил кого-то. — Данька замолчал. Выдержал паузу.
Гриша в напряжении ждет продолжения рассказа. Выдумщик Данька, как по писанному чешет.
— Отрицательно киваю головой, показываю, делай, как я. — Продолжает Даня. — И мы идем открыто, так стража не сразу увидит в нас угрозу. Мы идем к воротам. Стражники. Они и понять ничего не успели. Взмах рук и в воздух летит смертельная сталь. Наши метательные ножи нашли сердца испанских солдат. Только последний взгляд наполненный изумлением. Тела падают на землю. Мы подбежали к воротам, открыли их. Посланцы смерти вбежали в крепость. Они разделились на несколько отрядов. Один — вдоль стены направо, другой — налево. С одним из этих отрядов мы с Брайаном. Мы движемся стремительно. Движение руки и вновь летят, несущие смерть, метательные ножи. Тяжелый звук падающих тел, последний стон. Справа шум. Это один из наших отрядов ворвался в казармы. Ночной сон солдат сменил вечный сон и холод. Над морем мелькнул первый луч солнца. Крепость была в наших руках. Мы обеспечили нашим кораблям вход в порт. Под парусами, наполненными ветром, они входят. На мачтах на ветру полощется черное знамя с костями. Смеется Веселый Роджер. Этот парень весельчак. Любитель шуток. Залпы пушек. Они бьют по пакгаузам в порту. Потом переносят огонь вглубь города, где городские казармы. Мы разбудили горожан пушечной стрельбой. С кораблей высаживаются матросы, врываются в город. Мы с Брайаном стоим на крепостной стене и наблюдаем за этим. Горожане прячутся в норках своих домов, баррикадируют двери. Они боятся, что в их уютные дома ворвутся эти безжалостные убийцы. Но парни капитана Свена и не думают врываться в дома, не хотят убивать, насиловать. Железная воля капитана удерживает их. Пираты не хотят собирать мелочь. Они пришли не за деньгами горожан, а за тем, что приготовлено для испанской короны. К вечеру все закончено. Жители отсиделись в своих норках. Мы одними из последних садимся в шлюпки, что бы вернуться на свой корабль. Наши корабли выходят в море на закате дня. И белый парус скрывает сумрак ночи.
— Ты здорово это придумал. — Сказал Гриша. — В каком-нибудь фильме увидел. Это из какого фильма?
— Фильма я не видел. Это я так придумал. Выдумки это все. — Отмахнулся Данька. Кто ему поверит, что он рассказал правду, один из эпизодов своей жизни. Из жизни помощника боцмана Дэна. Данька, Данька, сидеть бы тебе дома на диване и рассказывать эти сказки детям. Жить спокойно в одном тихом мире, в тихом уголке на Тракторной улице, на третьем этаже.
Антона провели в кабинет хозяина. Он отметил, изысканная роскошь этого дома стоит не малых денег. За столом молодой парень. Как в таком возрасте можно сделать капитал? Богатые родители. Некоторым везет родиться в роскоши. Антон в стоптанных кроссовках и в тертых джинсах выглядит жалким попрошайкой.
— Садись, Антон, — хозяин улыбается. — Меня зовут Рэм. Мне нужен личный секретарь. Он должен быть всегда под рукой для выполнения моих поручений. И не болтлив.
Взгляд Рэма прожигает Антона. Сковывает его.
— Кофе? — Тотчас же появляется слуга с кофейником и чашками. Ставит их на стол, ждет приказания разлить в чашки напиток.
Рэм стал, подошел к слуге. Указательным пальцем руки приподнял подбородок парня.
— Доминик, ты неуклюж. Опять разольешь кофе на стол. Сегодня я не хочу доставлять радости палачу. — Рука Рэма опускается на плечо Доминика. Антон видит, как бледнеет лицо парня, и только ужас во всей фигуре. — Ступай, я не сержусь. Это счастливый для тебя день.