Пустой II. Книга 3 - Артемий Скабер
Я сидел и ощущал свои бесполезные гнёзда, вслушиваясь во двор с мешком под боком. Тени от выступов окончательно вытянулись и слились в одну. Времени до утра у меня ещё навалом. Где-то далеко за стенами прокричал старший ученик обходя корпуса.
Передёрнул плечами, словно от холода. От этого спокойствия аж чесалось между лопаток. В руинах когда делалось совсем тихо — это чаще всего значило, что кто-то уже подобрался вплотную. И просто ждёт, когда ты решишь, что можно выдохнуть, чтобы напасть. Проверил ещё раз мешок рядом. Возможно, я просто отвык от тишины, в которой никто не пытается на меня напасть?
Попробовал снова прогреть гнёзда, но уже без надежды, просто, чтобы окончательно убедиться.
Севра велела держать язык у нёба. Я сделал даже больше, надавил, но не сильно. Просто отметил место плотью и потом повёл к нему силу. Боль пришла сразу, но не от языка, а изнутри, будто гнездо не хотело, чтобы его трогали ни силой, ни языком…
— Шалх! — вырвалось у меня.
Зубы скрипели, пока я сжимал кулаки и морщился от злости. Обхватил левое запястье правой ладонью, сжал, будто хотел показать гнезду дорогу снаружи. Бесполезно.
Поднялся, перенёс вес на левую ногу, вдавил свод стопы в холодный камень. Со стопой вышло хуже всего. Пока сидел, боль просто вспыхивала. Теперь, под тяжестью тела, стало только хуже. Стиснул зубы и надавил сильнее. Добром не выходит, возьму силой. Погнал в стопу столько, сколько удержал вниманием, и заставил гнездо принять её.
Тело ответило так, что двор на пульсацию исчез. Боль поднялась от свода вверх по ноге и до бедра. Вмятина полыхнула следом, будто я снова стоял под линией Синары. Колено подломилось, и я осел спиной по стене на холодный камень, глотая воздух.
Гнездо не открылось. Злость поднималась тупая и бессильная. Я совершил невозможное — пробился на Росток второй ступени… а перед этим, вообще шестой… А теперь сидел во дворе, и мне не давалось то, что вышло даже у перепуганной девчонки.
Во мне работало лишь одно гнездо, которое я нашёл случайно, и то не уверен, что это оно. В том самом разрыве от вмятины. Туда сектантский глиф лёг сам, ещё и без боли. Вот и вся насмешка. Гнездо, которого не касалась ни одна школа, приняло чужой знак с первого раза. А три чистых и сильных… не подпускали меня и на шаг. Сидел с этой мыслью, и холод от неё расходился под кожей быстрее, чем холод от камня.
Завтра я возьму все глифы, что даст Севра. Даже в холодное гнездо. Даже сквозь боль. Придумаю как, или, так и просижу до экзамена пустым. А отказаться от школьных техник я не собирался. Уже заплатил за вход, за пилюли, за задания, за каждый синяк в этом месте. Сдаться теперь — значит оставить им всё, ради чего я выжил. Я свои знания и умения получил через боль… просто будет ещё одна.
Оставалось решить, как заставить Севру дать мне глифы в холодные гнёзда. Прикинул так и эдак. Соврать, что гнёзда прогрелись? Она проверит и уличит. Показать, что могу терпеть? Ей плевать на моё терпение, ей важен результат. Оставалось самое простое и самое моё… Взять глифы хитростью, а разбираться уже потом, на своей шкуре, как со всем остальным. Расчёт лёг ровно, и под ним чуть отпустило.
Обвёл взглядом пустой двор. Никого. Слабые чужие источники уже дремали за стенами. И всё же между лопаток держалось то знакомое, звериное чувство, что просыпалось в руинах перед тем, как из темноты выходил кто-то голодный. Тело просило подняться и уйти к своим.
Встал, размял затёкшие ноги, потянулся к мешку, и тут что-то стукнуло о камень. Какой-то мелкий предмет ударился о плиту где-то у прохода, и звука почти не вышло, будто его проглотили, не дав ему разойтись.
Резко развернулся. Мелкий тёмный предмет замер на плите в двух шагах от прохода. Кость, вроде обломка ребра, с вырезанными по кругу знаками, что тускло тлели изнутри холодным светом, каким тлело кольцо сектанта.
Воздух вокруг двора дрогнул, будто натянули и отпустили тугую кожу. Все дальние шумы школы оборвались, словно их отрезали. Слабые чужие источники за стенами, что я держал вниманием — исчезли.
Такое я уже чувствовал однажды, в ту ночь, когда Лаэрс вытащил меня из лагеря каравана под носом у десятка охранников, и никто не проснулся. Печать, что глушит звук?
Сердце ударило в рёбра, я развернулся к проходу. Взглядом шарил по двору и не находил ничего. Поднял голову и увидел… купол? Он растянулся надо мной и расходился десятки метров. В нём пульсировала энергия и проскакивали глифы. Артефакт?
У стены, из тени отделился человек. Серая накидка и слишком мягкая обувь. Лицо пустое, будто с него давно стёрли всё. Его источник я нащупал только сейчас, когда он открылся мне вблизи. Это был Росток третьей ступени.
Двигался он мягко, вроде бы не торопясь, но каждый шаг ложился ровно. В руке у него лежал изогнутый клинок: короткий, кривой, с зазубренным краем. По обуху шли выбитые кругом знаки, и от них тянуло холодом. Секта?
Одно понял ясно. Тот, кто ставит такие купола и носит такое железо, пришёл не пугать и не торговаться.
— Так вот он какой, — обронил он негромко, разглядывая меня без злобы и без интереса. — Мельче, чем говорили.
Ничего не ответил и продолжил смотреть. Искал выходы и продумывал, что мне сейчас делать. Человек чуть склонил голову, будто что-то в моём молчании его царапнуло.
— Ты ошибся двором, — отозвался я, ставя мешок у ноги и разворачиваясь к нему боком.
— Нет. — Он качнул головой. — Двор верный и какая удача… ты на месте. Даже не пришлось искать.
Я криво улыбнулся.
— Предупрежу на всякий случай, — продолжил он. — Можешь кричать. На помощь никто не придёт. Нас даже толком и не видят.
Он сместился на полшага, мягкая подошва не издала ни звука.
— Кто послал, — произнёс я. — Скалец?
Уголок его пустого рта дрогнул.
— Вельт? — продолжил перечислять.
За мутной стенкой купола, у дальнего прохода, мелькнуло, что-то белое и исчезло. Перчатка? Край рукава? Я моргнул, а там уже была только тень.
— Люди, которым не нравится, что ты всё ещё дышишь. — ответил он. — А их у тебя много. Удобно, не находишь?
Перебирал на лету. Клинок с кругом знаков тянул к