Так себе ученица - Яна Каляева

— О, Гайка, красава! Соскучилась, ять, по мне?

— Не то слово! — я снова ударила, целя в грудь.

Он пошатнулся, но устоял, и тут же его меч рассек… воздух там, где я была полсекунды назад. Я ушла перекатом, вскочила, влепила импульс противнику в ногу. Тарик крякнул, почти упал на одно колено, но тут же выпрямился и захохотал:

— Слабо, ять! Во, гля как надо!

Он обрушил меч сверху. Я отпрыгнула в сторону, и меч врезался в песок, взметнув фонтан. Мы вошли в ритм: я била импульсами — он даже не морщился, он махал мечом — я уклонялась. Оба держались в красном круге. Иллюзии Апреля пытались сбить меня с толку, но я чувствовала противника нутром.

Где-то на заднем плане звучал голос куратора, который объявлял выбывших игроков. Обе команды быстро таяли, для многих испытание не продлилось и минуты. Таращиться вокруг было некогда — Тарик такой ошибки мне не спустил бы — но, кажется, наша защита не пала. Штиля не объявили, а пока он держит тыл, я спокойна. Но не звучало и имя Кримсон…

— Сдавайся, Гайка! — гоготал Тарик. — Я т-тя на фарш размажу!

— Слышь, ублюдок, губу закатай! — я подпрыгнула, уходя от бокового удара, приземлилась ему за спину и со всей силы толкнула импульсной волной.

Тарик пошатнулся, сделал шаг, другой… и уперся ногой в самый край круга. Песок осыпался с черты, но урук устоял.

— Не-е-ет, ять! — он развернулся, прыгнул ко мне, попытался схватить за плечо.

Я увернулась, прокатилась по песку и вскочила, отплевываясь — все еще на красном!

Краем глаза я заметила, что Скиннер и Коготь до сих пор рубятся, а Юсуф бьет воздушным потоком сразу двух противников. Ахад и Шрам катались клубком уже возле трибун. Куратор объявил выбывание Апреля, Плети и Инадзумы.

А потом эфир дрогнул. От синего круга покатилась багровая волна, и воздух словно бы превратился в битое стекло. Это проняло даже ребят из «Стали». Все приостановили свои бои, обернулись и на секунду замерли, будто невидимый режиссер скомандовал «стоп-кадр».

Кримсон стояла в сиянии ярко-алого — густом, горячем, почти осязаемом. По рукам стекала кровь, и сразу было ясно, что не ее. Чужая жизнь наполнила сангвиомага невиданной силой, пальцы подрагивали от переполняющей ауру мощи.

Впервые я увидела магию крови, работающую в полную силу.

Кримсон неспешно замахнулась хлыстом — он стал густо красным, почти черным — и одним ударом снесла с синего круга всех, своих и чужих. Штиль рухнул на песок, орошая синее алым.

— Ну нахер! — отчетливо сказал Тарик.

Куратор быстро стал перечислять выбывших. Но я и так видела, что свой круг мы потеряли — туда заскочил Перегрев. Всего красных осталось пятеро, а синих двое — Юсуф и я.

Мы проиграли.

Но по-настоящему скверно было не это. Алая Королева медленно шла к нам, ее глаза полыхали глубоким багровым, и я нутром почуяла, что она не в себе.

Сангвиомаги теряют над собой контроль, хлебнув крови.

Юсуф подскочил ко мне, на красное — противники больше не атаковали его, они сами впали в ступор. Я подняла круговой щит на нас обоих. Кримсон ударила по нему — барьер сдержал натиск, но хлыст разветвился, обвил ограждение и принялся сдавливать. Юсуф вложил всю силу в шквал, пытаясь сбить Кримсон с ног, вывести из равновесия, отвести ее оружие — но с тем же успехом он мог бы дуть на скалу. Мои импульсы были бы ничуть не полезнее. Я, сжав зубы, держала щит и все отчетливее понимала, что силы неравны, что хлыст разветвился на щупальца, налитые немыслимой мощью, что напившаяся чужой крови дрянь не остановится…

— Не стоило тебе отвергать мою дружбу, девочка, — улыбаясь, сказала Кримсон. — Большая ошибка, огромная…

Она уже не помнила, что это всего лишь состязание учеников. Впрочем, куратор не вмешивался. Все знают, что несчастные случаи во «Вратах моря» не редкость.

— Сдаться! Предложи им сдаться! — орал Коготь, но Алая Королева игнорировала этот глас рассудка.

Я кричала от напряжения, всю себя вкладывая в щит, а он трещал под несоразмерным натиском, истончался — и наконец лопнул. Алое щупальце потянулось к моему незащищенному горлу… и тут что-то тяжелое ударило сбоку, сбило с ног, отбросило и придавило сверху.

Я забилась, пытаясь вырваться и понимая, что поздно — я упала на белый песок малой арены, то есть вылетела из красного круга. Надо мной нависала морда Тарика, рассеченная кровавой полосой — выбивая меня, он сам угодил под хлыст Алой Королевы.

— Тише, тише, ять, — хрипло шептал он. — Эта бешеная тварь могла вас прикончить. Да не трепыхайся ты, ска… Коготь должен Юсуфа из круга выдернуть, и все. Баста, карапузики, кончились танцы…

Я громко выматерилась, но мою ругань оборвал звон гонга.

— Второе испытание окончено! — объявил куратор Салим. — Победила команда красных. Общие баллы будут пересчитаны в течение часа. А сейчас все, кого отпустят медики, свободны.

Тарик наконец выпустил меня. Я села на песке, неуверенно пошевелила ногами и руками — вроде все работало в общих чертах. Кримсон, уже почти спокойная, подозвала Шрама. Ахад подбежал ко мне — потрепанный, взъерошенный, но целый. Кровавую вакханалию он пропустил. Я быстро ощупала горгона — он не был ранен.

Того же нельзя было сказать об остальных. Даже оставшиеся на песке красные истекали кровью — хлыст Королевы прошелся и по ним. Перегрев и вовсе зажимал рассеченную руку — похоже, разрезанную, где-то же Кримсон надо было взять первую кровь.

Медики деловито суетились на трибунах. Штиль, которого уносили на носилках, слабо мне улыбнулся. Я нашла глазами Когтя — он всегда казался мне самым здравомыслящим среди нас — и спросила:

— Все… живые?

— Сегодня — да, — серьезно ответил снага. — Но кто знает, как оно обернется дальше.

Теперь в таблице рейтинга лидировала Плеть — в обоих испытаниях она вошла в группы, набравшие максимум баллов. Тарик и Коготь делили второе место, Кримсон заняла третье, мы с Юсуфом — четвертое. Второе испытание давало много баллов, на нем красная команда наверстала упущенное на первом. Видимо, так и будет в дальнейшем — каждое следующее испытание окажется весомее, чем предыдущее. чтобы у каждого до самого конца оставался хотя бы призрачный шанс прорваться наверх. Разумеется, так