Игорь Марченко - Глаза цвета стали

– “Один готов!” – обрадовался я, но уже через миг прибавил шагу, когда верхняя часть Зодчего мгновенно отрастили длинные как у паука белесые лапы и быстро поволокли хозяина за своим обидчиком. Зеленые кишки упрямо тянулись следом за ним, извиваясь словно змеи. Чем дальше в лес, тем толще зомби – пришла на ум дурацкая мысль.

Сверившись по наручному коммуникатору спутникового позиционирования, я понял, что могу не успеть добежать до шахты с такой толпой за плечами. Скоро начнется густой подлесок и вот тогда, мое преимущество в скорости будет сведено практически к нулю.

С разбега, ухватившись за толстую ветку, я принялся взбираться вверх как можно выше от земли. Я как раз достиг середины ствола, когда зомби стали бесноваться вокруг дерева. Дрожащими руками, отвинтив колпачок спецфляжки, я щедро стал высыпать им на голову блестящий порошок. Это средство было самым эффективным против ожившей мертвечины.

– “Но только не против него” – помрачнел я, встретившись с мутным взором хмурого Толстяка. Он как раз, с трубным воплем проломив кусты, выскочил на поляну, озираясь. Подо мной полыхнуло яркое пламя, когда порошок вступил в химическую реакцию с мертвой плотью. Объятые пламенем некроморфы стали носиться по поляне, пытаясь сбить пламя, но меньше чем через минуту упали на землю и сгорели дотла. Интуитивно почувствовав, что через секунду Толстяк плюнет своей ядовитой слюной, я без раздумий спрыгнул с дерева – чуть не вывихнув по ходу щиколотку – и резко перекатился в сторону. И вовремя. Плевок густо заляпал ствол несчастного дерева зеленой гадостью и душем выплеснулся на то место, где я только что был.

– “Пора заканчивать с ним!” – решил я, и в последнем усилии пробежал сто метровку до черного зева шахты, увитой ядовитым плющом. Достав из кармана бутылек с зеленкой, швырнул его в сырую тьму шахты после чего, заминировал взрывчаткой выход, то и дело оглядываясь.

Я едва успел найти себе укрытие, как на поляну вывалился жирный некроморф и с трубным ревом ринулся в тоннель. Подождав пока он зайдет под свод пещеры, я облегченно активировал радиодетонатор. Переждав грохот камнепада и клубы пыли, я невольно улыбнулся, представив, как Толстяк внутри горы пытается орать. Настроение у меня сразу улучшилось.

– Сегодня просто не твой день, морячок. – Я презрительно плюнул в сторону обвала.

Этот жирный сукин сын порядочно потрепал мне нервы, но теперь все позади.

Я собрался догонять свою группу, когда прямо на меня выскочили две гнилые половины Зодчего, прямо с места, прыгнувшие в стихийном порыве покарать обидчика. Хвататься за автомат и стрелять в четверть тонны мертвечины, способной инерцией перевернуть легковой автомобиль было как минимум глупо. Ловко уклонившись и отбежав на несколько шагов в сторону, я выхватил из-за спины, катану Мацумоты. Острый как бритва металл стал шинковать беснующуюся тушу Зодчего на отдельные фрагменты. Острие не останавливая своего смертоносного танца, пригвоздили голову нежити к дереву. Одним движением высвободив катану, я рассек череп Зодчего, словно дыню на две равные половины. Высыпав на смердящие и подергивающиеся останки порошок, поспешно отошел от разгоревшегося пламени.

Брезгливо очистив сухой травой, лезвие от тухлой крови, прислушался к тишине. Лес как лес, вот и птица где-то зачирикала. Привычно зажужжали комары и мошки, словно ничего противоестественного и не произошло. Если бы не дергающиеся в огне куски плоти, можно подумать что все это мне просто померещилось. Вот так же считали и люди, когда первые случаи вспышек Радости жизни начали распространяться, начав свою деятельность с сельской местности, а потом перекинулись на большие города. Поднявшуюся панику не передать словами, когда тысячи, а затем и сотни тысяч некроморфов, кидались на еще нормальных людей чтобы за их счет пополнять свои ряды. Это не зараза и не инфекция. Это намного хуже. Неведомые силы, выпустившие на свободу эту мерзость, наверное, долго все обдумывали, прежде чем решится на этот дьявольский план. Мертвые убивают живых, ну разве не бред? Против нас не выставляли чужеземных армий, а просто изводили одного за другим, используя для этого твоего павшего соплеменника. Все некроморфы, когда-то были людьми. Обыкновенными гражданами со своими маленькими горестями и радостями. Они, как и все ходили на работу, законопослушно платили налоги и предавались утехам. В войнах убивали себе подобных, а потом спокойно возвращались, и делали новых людей. Этот цикл был древним как мир, напоминая ритуал бесконечности. Миллиарды живых особей копошились на задыхающейся планете, пораженной недугом под названием – человечество. Мы очень быстро развивались, познавая такие запретные и могучие тайны Вселенной как синтез трансурановых элементов, общая теория поля и темная материя. Вероятно, все это кого-то жутко раздражало и нервировало, раз он нанес удар первым.

Вложив меч в потертые ножны, я волчьей рысью побежал догонять товарищей. Возможно, Мацумото и прав, когда предостерегал от драки со своим отражением. Я срублю сотню голов, но среди них не будет ни одной, которая по настоящему заслуживала этого. Мы бьемся сами с собой и неуклонно проигрываем. Кто бы не победил в войне истинный автор этого кошмара останется в выигрыше, пожиная плоды своих трудов. Пора искать альтернативные пути решения проблемы.

На наручных часах было ровно восемь утра, когда мне удалось нагнать бойцов моей группы. Они устроили привал в заброшенном вагонном депо, разместившись на втором этаже под прикрытием железобетонных стен. Я, не таясь, шагал по старому ремонтному цеху, краем глаза наблюдая, как на втором уровне на меня сначала нацелили, а потом убрали стволы автоматов.

– Вы разведали необходимый отрезок дороги? Нигде разрывов не обнаружили?

Громко спросил я, заметив огонек облегчения в глазах солдат уже почти похоронивших меня, учитывая, что пришел с опозданием на пол часа. Лютый сообщил, что кроме умеренно деформированного отрезка пути сразу по выезду из леса они ничего заслуживающего внимания не обнаружили. Когда подъедут путевые рабочие с необходимыми инструментами и запасными рельсами, разрыв можно устранить всего за несколько часов. Намного хуже обстояло с подъездом к побережью, где рельсы заканчивались у разрушенного моста. В этом месте острова почва была сильно закарстована и грешила частыми и сильными оползнями. Целых триста метров пути попросту свисали с холма, уходя прямиком в море.

– Антон, мы выдвигаемся к побережью своим ходом, – сказал я, связавшись по рации с напарником. – Бронепоезда не смогут подъехать к побережью. Придется людям идти пешком.