Бертрам Чандлер - Коммандер Граймс (сборник)

На «Маламуте Приграничья» нашлись батареи аварийного питания. В лучах прожекторов начались спасательные работы.

— Клаверинг только что сообщил, что для них с Салли все кончилось не так уж плачевно, — сказал Граймс. — «Объятия Люцифера» были застрахованы на случай последствий землетрясения, и Ллойд все оплатил.

— «Землетрясения»! — усмехнулась Соня. — Прелестное «землетрясение»! Землетрясение, по имени Джон Граймс, который носился по всему отелю с ножом в руке как сумасшедший!

— И вовсе я не носился! К тому же там на самом деле произошло землетрясение.

— Шутки в сторону, Джон. Что там произошло на самом деле!

— Ты же читала мой рапорт.

— Да, но у меня создалось впечатление, что о некоторых вещах ты умолчал.

— Возможно, возможно. Понимаешь, «Объятия Люцифера» представляются мне уменьшенной копией нашей вселенной, нашего пространственно-временного континуума. А если бы гуру Уильяму удалось взломать оболочку наших представлений о реальности, подобно тому, как я взрезал оболочку из надувного пластика?

— Думаю, мы бы со свистом вылетели в небытие.

— Хочешь сказать, это невозможно? Тела гуру так и не нашли — равно как и тел примерно сотни верующих и, кстати говоря, юного Павани. Они вполне могли провалиться в разрывы континуума, которые открылись, а потом закрылись. Но вот что действительно странно: если отбросить исчезновение людей, не произошло ничего странного или разрушительного. — Он медленно набил трубку. — «Неудачи преследовали их…». Клаверингу и его команде придется покинуть Приграничье: Биллинхарст будет мстить до последнего. А Дронго Кейн сбежал, так и не заплатив по счетам. Он не нарушил ни одного закона Федерации, и я более чем уверен, что ни один из миров нам его не выдаст.

— А Конфедерация будет по-прежнему насаждать свои архаичные пуританские законы — насколько поддержат Федеральные планеты с их либеральными практиками.

— Надеюсь, что ты права. Искренне надеюсь, — отозвался Граймс.

Соня удивленно посмотрела на него. Он расхохотался.

— Хочешь сказать, что с возрастом я превращаюсь в пуританина? Отнюдь. Но не могу не признать, что не столь важно действие как таковое, а то, в какой ситуации его производишь. Употреблять в Приграничье расширяющие сознание наркотики — все равно что курить на бочке с порохом.

— А что ты сейчас делаешь? — с улыбкой спросила она.

— Курю, — довольно попыхивая трубкой, ответил он. — Но только табак. Только табак.

— Для вас есть одно дельце, Граймс, — сообщил адмирал Кравиц.

— Гхм, сэр, — произнес Граймс, коммодор Флота Миров Приграничья в запасе. Слова адмирала явно не вызвали у него энтузиазма. Еще недавно Граймс с руками оторвал бы новое назначение — штатная должность главного астронавта Приграничья ему уже порядком осточертела. Но в последнее время, по зрелом размышлении, он начинал все больше ценить спокойную размеренную жизнь. Пусть звездные просторы бороздит молодежь. Граймс предпочел бы остаться штабным коммодором.

— Флот предоставляет вам бессрочный отпуск, — продолжал Кравиц.

— А что им остается, — пробурчал капитан.

— …с сохранением содержания. Настроение Граймса слегка поднялось.

— И, разумеется, я буду получать свое жалование и содержание от Адмиралтейства?

— Разумеется. Вы в действующих списках с нуля часов нынешнего дня.

— Что ж, деньги лишними не бывают… — тихо буркнул Граймс. Адмирал изобразил крайнее удивление.

— Вот уж не знал, что вы так меркантильны.

— Теперь знаете, сэр, — коротко ухмыльнулся коммодор. Но тут же снова встревожился: — Я надеюсь, речь не о Кинсолвинге?

— Понимаю ваши чувства, — рассмеялся Кравиц. — Полагаю, вы находите эту планету весьма… ммм… своеобразной.

— Я нахожу, что у меня на нее аллергия, — фыркнул Граймс. — Я там трижды побывал — и всякий раз неудачно. А последний визит мне и вспоминать не хочется.

— Знаю, я читал ваши доклады. Расслабьтесь, это не Кинсолвинг.

— Тогда что?

— Аутсайдер.

— Аутсайдер… — медленно повторил коммодор.

Некоторое время назад за Границей Галактики обнаружили некий объект предположительно, корабль неизвестной цивилизации. Граймс уже забыл, сколько раз пытался выбить себе «Дальний поиск» и покопаться в этом артефакте. И всякий раз, с завидным упорством, ему отказывали. Всякий раз находилось место, где без него никак не могли обойтись. Ясно, как день: поскольку эта штука плавает в космическом пространстве, находящемся под юрисдикцией Приграничья, она внушает нашей Конфедерации некоторый трепет. Равно как и Федерации. «Лучше оставить это в покое», — оба правительства в кои-то веки сошлись во мнениях.

— Аутсайдер… — задумчиво повторил Граймс. — Я уже начал думать, что он возглавляет ваш черный список. С чего вдруг такое оживление интереса?

— Мы узнали — из достоверных источников — что к этой… штуке направляется вальдегренский эсминец «Адлер». Думаю, вам не нужно объяснять, что герцогство сейчас активно восстанавливает свои позиции. И политика Федерации, конечно же, состоит в том, чтобы они не восстановились до прежнего уровня. Но если они сумеют усовершенствовать оружие, численность нашего флота уже не обеспечит нам преимущества. Судя по всему, этот корабль, Аутсайдер — настоящая сокровищница. Разработки, технологии, созданные наукой, которая опережает нашу на тысячи, быть может, миллионы лет….. Между прочим, ваш капитан Калвер успел там неплохо попастись, но ничем интересным с нами не поделился, а потом и вовсе исчез. А после этого — кто только не посылал туда экспедиции: и мы, и Федерация, и Шаарская империя, а может быть, и еще кто-нибудь. Результаты, так или иначе, были весьма плачевны. Кто знает, может, и Вальдегрен потерпит неудачу. Но именно «кто знает». Подготовить ваш «Дальний поиск» — дело недолгое. Он в прекрасном состоянии, только что вернулся с маневров — там он неплохо показал себя в качестве вспомогательного крейсера.

— Я знаю, — сказал Граймс. — Я должен был им командовать.

— Хотя не командовали. Ни работа в Федеральной Исследовательской и Контрольной службе, ни должность в нашем флотском резерве так и не сделали вас хорошим офицером. Вы чертовски независимы. С таким характером блестящей карьеры не сделать… хотя вам бы это удалось. Но вам нравится играть в уголке в одиночку. Что ж, ваше право. Хотя, надо признать, вы можете вляпаться… куда угодно и выбраться оттуда, благоухая, как майская роза.