Рон Хаббард - Поле битвы — Земля [Поле боя — Земля]

— Теперь поговорим о человеке, чье изображение красуется на фальшивом банкноте достоинством в одну кредитку, — предложил Арзебоггер. — Считаете ли вы его мошенником?

— Хуже того! — бросил Сноул.

— Вы, конечно, понимаете, что любые утверждения должны чем-то подкрепляться. Очевидно, он промышляет тем, что, кроме прочего, похищает младенцев и пьет их кровь?

— Именно так! — подтвердил Сноул.

— Наверное, вы из скромности умолчали, — продолжал подсказывать репортер, — что при высадках часто встречались с этим… как его… Тайлером? Верно? Я имею в виду встречи в личном бою.

Рогодетер знал, что его сейчас слышат все, и не решился полностью удовлетворить политический голод своего дядюшки. Каждое его слово сразу бы стало предметом осуждения.

— Не совсем так, — поправил он репортера. — Я хотел сказать, что несколько раз пытался встретиться с ним один на один, но он всегда убегал от меня.

Из-за его спины послышалась реплика самого адмирала:

— Больше ему это не удастся!

— Теперь следующий вопрос, Рогодетер: считаете ли вы эту планету единственной обитаемой в данной системе?

Маленький серый человек следил за ходом беседы на экране. Он не очень жаловал газетную братию, а этот Руф Арзебоггер вызывал у него просто-таки отвращение: под ногтями грязь, физиономия какая-то болезненная, весь какой-то помятый… Казалось, с экрана вот-вот омерзительно запахнет. К счастью ли, нет, это как посмотреть, вчера прибыл его курьерский корабль. Он привез много новостей, в том числе и недвусмысленное утверждение, что других обитаемых планет в данном секторе нет. Вместе с этим известием поступило и сообщение о подъеме цен. Предложенные хаувинской Межгалактической Конфедерацией Систем первоначально сто миллионов удваивались болбодовской Империей Равенства. О том, что творится у других, маленький серый человек не знал, но нетрудно предположить, что взвинчивание цен одними пройдет повсеместно. Кроме прочих бумаг, в курьерской почте содержался анализ сложившейся ситуации с выводом о том, что времена настали странные и что за обозримую историю подобных еще не бывало. Было и несколько тонких намеков на то, что ему следовало бы теперь находиться дома, а не терять время на орбите звезды двадцатого порядка значимости. Но это было лишь так, между прочим. Маленький серый человек понимал, что его возвращение ничего не решает. Ни он, ни кто другой не смог бы помочь в такой безнадежно тревожной ситуации. Он продолжал рассеянно слушать идиотские вопросы репортера и ответы твердолобого вояки, когда раздался сигнал вызова. На экране появилось лицо дежурного офицера.

— Ваше Превосходительство! На территории бывшей столицы происходит что-то странное. На всех экранах полная неразбериха. Точно невозможно определить. Нет ясного изображения.

На экране маленького серого человека возникла физиономия хокнера:

— Ваше Превосходительство, насколько я понял, вы говорили, что здесь располагается ставка центрального правительства. Мы получили изображение скопления крупных войск и зарегистрировали избыточное тепловое излучение. По вашему мнению, это носит чисто политический характер?

Маленький серый человек взглянул на свой экран. Прежде малоразборчивое изображение из-за снежного шторма там, на Земле, сделалось и вовсе невидимым. Общая картинка напоминала интерференционный процесс. Стоп! А что это за ступенчатая линия? След телепортации! Грандиозная вспышка… По местной связи пронесся резкий крик: «Перегрузка экрана!» Перегрузка экрана? Кто бы мог ожидать подобного… Маленький серый человек устремился на командный пункт, как и полагалось в случае непредвиденной ситуации. С других космических кораблей доносилось удивленное бормотание. С поверхности планеты сорвался колоссальных размеров огненный шар. Протяженные скрученные массы извивающегося огня и дыма выплеснулись на невероятную высоту, затмевая дневной свет. Создавалось впечатление, что мир внизу разлетается на куски.

Сэр Роберт едва дождался, когда поутихнет тряска. Он не задавался вопросом, что ему делать. Старину одолевала одна мысль: поскорее освободить руки и помочь Джонни. Он видел, как стрела попала тому в плечо. Видел, как Джонни выдернул ее. Он знал, что стрела отравлена, и знал, что последует дальше. Джонни, как на грех, очень активно двигался, а значит, яд всосется быстрее. Роберт напрягся, надеясь порвать веревку, так, что у него вздулись вены на шее. Под куполом черно, словно в бочке с дегтем. Он даже не видел, где упал Джонни. Но Роберт все равно до него доберется. Только бы не оказалось слишком поздно. Ободрав кожу на запястьях, Роберт разорвал-таки веревку! Ощупывая темноту, он наткнулся на Джонни и сжал своей могучей рукой его плечо чуть ниже раны. Топорик его при сотрясении отлетел куда-то в сторону. Постанывая от нетерпения, сэр Роберт шарил по металлическому полу, под панелью, под Джонни, пока пальцы его не коснулись рукоятки. Он больно стукнулся затылком о край пульта. Он попытался лезвием топора разрезать рукав плотного защитного костюма Джонни. Работать одной рукой неудобно, да еще такая темень вокруг. Опасаясь порезать Джонни, Роберт сложил его рукав и стал отчаянно пилить лезвием. Нет, одной рукой не справиться. Он вспомнил, что Джонни всегда носил с собой в мешке кожаные ремни. Пошарил, наткнулся на осколки стекла, нащупал конец ремня и потянул. Он просунул под ремень шахтерский фонарь и плотно стянул повязку. Теперь можно было работать обеими руками. Быстрее. Быстрее. Удалось прорезать рукав чуть ниже жгута. Одежда Джонни набухла от крови. Рука Роберта стала липкой. Он нашел рану и острием топорика сделал на ней крестообразный надрез. Сорвал с себя воздушную маску и приник к ране губами. Только бы успеть отсосать яд… Раз за разом он сплевывал горькую, обжигающую жидкость. Хорошо, думал он, значит, яд еще не всосался. Глубока ли рана, он не знал, а в темноте не определить. Роберт поискал на поясе Джонни медицинский пакет, но не нашел. Кровотечение, кажется, несколько уменьшилось. Может быть, вена и не задета? Тогда без компресса даже лучше. Пощупал пульс. Тот все ускорялся. Уже не сосчитать. Тело Джонна напряглось, конечности слабо подрагивали. Роберт стал искать ампулу с сывороткой. Она должна быть в мешке. И тут он вспомнил осколки стекла… Нашел лишь отбитое дно ампулы. Действуя наугад, открыл рану и вставил осколок в плоть: может быть, там что-то еще осталось. Зажал рукой и стал массировать. Снова нащупал пульс. Тот все учащался. Дрожь в теле Джонни усилилась. Все ли Роберт сделал, что мог? Он больше ни о чем не смел думать. Дышать в этой тесноте становилось все труднее, и он натянул маску. Потом проверил маску Джонни. Мембрана слабо вздымалась. Успел ли парень поменять бутыль? Если да, то у него еще двухчасовой запас воздуха.