Наталия Валуева - Контракт на выбывание

При других обстоятельствах я бы первая подняла его на смех, но теперь приходилось держать марку. Надо быть последовательной в своих действиях.

— Мне осталось принести в жертву трех человек, — доверительно произнес Каракурт, перегибаясь через столешницу и поправляя прядь крашенных, сальных волос. — Трех избранных. Как только их кровь окропит алтарь, я перейду на тринадцатый уровень и стану бессмертным!

Меня так и подмывало сказать: «вот тогда и приходи — проверим», но двинувшийся парень вряд ли оценил бы подобную шутку.

В Зоне мне уже доводилось встречаться с безумцами. Здесь у многих не выдерживает психика. Хотя о чем это я? В Зоне вообще немного нормальных людей. Какой здравомыслящий человек добровольно полезет в гадюшник, кишащий мутантами, аномалиями и всевозможными отморозками? Разве что фанатичный ученый, но большинство репоголовых и без того не в себе.

Каракурт вновь забубнил что-то на тему «Хозяина Тьмы» и я уже решила просто позорно сбежать из бара, но в этот момент в зал спустился Лютый. У него за спиной маячили два мужика. Один был высокий и тощий, а второй соответственно низкой и пухлый. Мне часто встречались подобные пары — по-видимому, так они лучше уравновешивают друг друга. Люди среднего телосложения тянутся к середнячкам, а высокие или низкие, полные или худые зачастую выбирают свою противоположность.

В наступившей тишине хозяин притона окинул туманным взглядом собравшийся сброд и громко известил:

— Сталкеры! Есть работенка.

Пока он выдерживал театральную паузу, по залу прокатилась волна шелестящих звуков. Мужики расправляли плечи и выпячивали грудь, но спросить, что за работа никто не спешил. Если Лютый ищет добровольцев, значит дело опасное и непростое. Тут можно не только продешевить, но и случайно оказаться крайним. Мало ли, что на уме у пришлых работодателей? Вдруг они намереваются испытать новейшую разработку какого-нибудь препарата, от которого потом в Зоне появится новый вид человекообразных мутантов?

Лютый решил не томить народ и пропустил вперед невысокого толстяка. Тот заявил неожиданно сочным басом:

— Требуется пять человек для похода в «Чернобыль-3». Оплата в евровалюте…

— Да хоть в золотых слитках! — подал голос Скорняк, ветеран среди сталкеров, прославившийся мастерством выделки кабаньих шкур.

Пошитые им курки из толстой, прочной кожи не слишком уступали по прочности бронежилетам. Я сама ходила в такой.

— За последнюю пару лет туда еще никто не добирался, — подхватил Баркас, отрывая голову от стола. А я-то думала, этот шкаф совсем отключился.

— Вы будете первыми, — голос толстяка перекрыл поднявшийся в баре гул, но его уже никто не слушал.

Одна половина сталкеров спешила поделиться байками о заброшенном военном объекте, а вторая дела вид, что никогда их не слышала. Каракурт тоже воспылал желанием просветить меня по поводу третьего Чернобыля.

— Там Врата в царство Тьмы, — заявил он авторитетно. — Простой смертный не сможет туда пройти. Слуги сатаны скормят его тело адским тварям, а душу поглотит сам Хозяин Тьмы.

— Но ты-то не простой смертный. Тебе-то это не грозит, — огрызнулась я и поднялась со стула. — Можно узнать сумму вознаграждения? — Этот вопрос я адресовала хмурящемуся толстяку.

На его месте я бы сначала озвучила цену, а потом бы уже говорила о требуемых услугах. Цифры с множеством нолей, зачастую напускают в мозг розового тумана и вселяют ложные надежды на благоприятный исход любой авантюры.

— Двадцать тысяч евро, — возвестил длинный спутник толстяка. — Каждому.

В наступившей тишине было слышно, как в трех десятках голов ворочаются тяжелые мысли.

Первое о чем я подумала: «сколько же тогда бабла собираются срубить эти двое?». А второе: «это настоящее кидалово». Никто не станет добровольно расставаться с сотней тысяч евро.

Через минуту уровень шума в баре сравнялся с гулом трибун на футбольном матче. Похоже, мужики решили рискнуть и поучаствовать в вылазке, но перед этим еще немного увеличить сумму гонорара. Ведь где двадцать тысяч — там можно сторговать и двадцать две. Во всяком случае, сталкеры принялись активно набивать себе цену (при этом, цепко следя, чтобы кто-нибудь раньше других не вызвался добровольцем).

Баркас тяжело оторвался от стула, и пьяно размахивая руками, принялся кому-то доказывать, что если два года на военный объект никто не совался, то и теперь там нечего делать. Худой, обросший неопрятной щетиной сталкер кричал, что на подходах к третьему Чернобылю полно невиданных аномалий и свирепых мутантов. А сам постепенно продвигался в сторону гипотетических работодателей.

Даже Скорняк, уж на что хромой, растерянно почесывал бритый затылок. Чтобы заработать такие деньги ему требовалось пошить минимум сотню курток. А потом еще и продать. Похоже, мужик собирался срочно менять профессию.

Только мы с Каракуртом сидели тихо, словно нас это совсем не касалось. Размалеванный под гота сталкер наконец-то замолк и с глуповатым видом ковырялся в своей тарелке, а я просто наслаждалась открывшимся зрелищем. Когда еще увидишь, как три десятка мужиков ведут себя словно девственница на первом свидании? Типа: "и хочется, и колется и мама не велит".

Лучше бы они подумали, почему эти двое пришли именно сюда, в бар "Тихое Пристанище", где собираются последние отбросы сталкерского общества. Те, кого не пустят ни в одно приличное заведение, а армейский патруль расстреляет без предупреждений. Я бы скорей окрестила это заведение «Последним Приютом», но не мне решать, как должны называться местные бары.

Со своего места поднялся Лом — наглый мужик, у нас с ним особые счеты. На его обветренном лице читалась борьба между жаждой наживы и природной осторожностью. Не обращая внимания на враждебные взгляды (вдруг он решил наняться без торга), Лом прокричал, перекрывая гул голосов:

— Я слышал, туда посылали взвод военных сталкеров. И они бесследно исчезли. Все десять человек. Где же нам с ними тягаться? Ни у кого из нас даже экзоскелетов нет. И оружие попроще, чем у военных.

— Ты за других-то не говори! — выкрикнул один из Свободовцев, но Лом от него только отмахнулся.

— Амуниция и вооружение ваше, или за наш счет? — раздался голос из дальнего конца зала. — Каков размер аванса? Огласите, пожалуйста.

— Амуниция ваша, боеприпасы наши, — начал объяснять толстяк. — Для начала выдаем по тысяче на брата…, — его голос потонул в реве возмущений.

— Кидалово! — кричали Свободовцы. — На штуку даже хороший комбез не купишь!

Как будто речь шла не о европейской валюте, а о рублях.