Николай Слимпер - Бессмертный

Когда меня приковали к колесу и в первый раз опустили под воду вверх ногами, мне даже понравилось, — освежает, но потом это поднадоело: начала кружиться голова и тошнить, начал задыхаться (я ж не Человек-амфибия), да еще и веревки болезненно натирали руки и ноги, впиваясь в кожу до крови. После водных процедур меня без слов вернули в казематы. После все развивалось быстро: допрос о причастности к дьяволу, очередное колесование (уже почему-то было не так страшно и больно), новый допрос со сдавливанием лодыжек чем-то дурацким на вид, потом снова вопросы (которые звучали как утверждения) и баиньки. Раннее пробуждение от удара под дых ногой, выход на «сцену», привязывание к деревянному столбу в куче хвороста, гул толпы, запах горящих кожи и волос, темнота… Ранее пробуждение, выход, привязывание, гул толпы, запах, темнота… Пробуждение. Выход. Привязывание. Гула нет — ропот. Вонь. Темнота… Надоело.

Почему они решили, что если с первого раза не вышло, то выйдет со второго, пятого, двадцатого, — я не знаю. Про крохотный мозг я уже, вроде, упоминал. Я сбился со счета, сколько раз они меня сжигали, прежде чем решили избавиться от меня по-другому. Решали долго, но в конечном итоге привязали к шее камень и бросили в озеро. Я, естественно, не выплыл. На том и порешили. Разошлись, оставив меня под толщей воды. Правда, ненадолго. Часов через десять я очнулся как ни в чем не бывало, а еще через денек я развязал чутко связанные руки и ноги, снял с шеи хомут и, чувствуя себя как рыба в воде (или как Человек-амфибия), я под водой переплыл на другой берег, подальше от мучителей.

Так и начались мои странствия, которые продлились целую неделю… Меня опять поймали, хоть и другие люди и всего лишь за воровство, но я таки опять очутился в кандалах и на стуле с шипами (хотя, опять же, у других мучителей), так как оказался единственным выжившим заключенным — остальных поглотила чума. После чего меня не раз казнили, иногда я даже удачно притворялся успешно казненным, после чего сбегал, но меня опять где-нибудь ловили (сам виноват) и снова по кругу. Потом мне надоело и я ушел на восток, где, по слухам, почти никого и никогда не сжигали. Там моя жизнь и сделал крутой оборот, хотя не совсем тот, на который я рассчитывал. Я участвовал в сражениях, защищал и освобождал города, все больше узнавал о своей силе. Поднаторел. А после некоторых сложившихся обстоятельств, я попал в космос, и Вселенная открыла мне… Ну, в общем, ничего она мне такого не открыла, я просто стал наемником, так как больше ничего не умел, кроме как воровать и избегать ловушек. Хотя последнее совсем не мой конек.

Странная штука — память. Помню, как пытали, как казнили, помню даже запах тех дыр, в которых меня держали, а вот название своей же планеты не помню, как и название городка, в котором родился и жил до эпидемии. Запомнил лишь самое плохое, в котором отчасти и сам был виноват. Потому даже и не стремлюсь вернуться обратно в родные пенаты.

— …и тут как рванет! Меня аж через стену в другое здание выкинуло! А знаешь, что потом? Знаешь?

— Опоры начали падать одна за другой, — безучастным голосом сказал бармен, протирая и без того чистую стойку.

— Опоры начали падать одна за другой! Не, ну ты прикинь!

— Да слышали мы уже эту байку десять раз, — громко сказал бородач, сидящий от меня через два стула, отмахнувшись.

— Слышали? Ну тогда я вам другую расскажу! Бреду… Или брожу? Как правильно? А, не важно. Шагаю я, значит, по пустыне. На многие мили вокруг никого и ничего! Правильно пустыню пустыней назвали, а не каким-нибудь… ну, не знаю, как-нибудь по-другому, в общем. Иду, никого не трогаю, если не считать перекати-поле, на которые я очень люблю падать. Вот в кайф мне и все! Так вот, иду, башкой мотаю в поискать пресловутого куста, а тут смотрю — дымок на горизонте…

— И эту мы тоже слышали! — вскипел бородач. — Хватит трындеть, достал уже всех.

— Да это ты достал меня прерывать постоянно! Только ты и возмущаешься, а другим, может, нравится!

Несогласный гул пробежался по залу.

— Да ну вас нафиг всех! Пойду отолью, — и я встал, и пошел отливать. Ведь я держу слово. И не успел я в кабинке спустить штаны до колен (ниже не рекомендуется, ибо запачкаешь брюки так, что только выбрасывать), как в соседней кабинке раздался гундосый голос:

— Это ты Болванчик? — спросил он.

— Мало кто меня так называет, — ответил я в такт вопрошающему заговорщическим голосом.

— Что у тебя с голосом? — тут же оживился туалетный собеседник.

— А у тебя что?

— Я такой от природы.

— А я такой от погоды.

Помолчали.

— Ты что хотел-то? — наконец подал я голос. — Автограф взять, что ли? Так у меня из холста только туалетная бумага — мало, кстати, — а про писчие принадлежности я и не говорю.

— Да кому нужен твой автограф? — возмутился он. Теперь его голос не напоминал заговорщический.

— Ну не скажи… — поднял я указательный палец, хоть он этого и не видел, после чего о чем-то задумался. У меня такое бывает.

— Эмм… а продолжение будет?

— Какое продолжение? А что тебе еще нужно, кроме автографа? — удивился я. — Я, если что, только по существам женского пола!

— При чем здесь автограф? Что ты несешь?!

— Я? А что я? Ты первый начал.

Туалетный собеседник буквально зарычал, словно дикий зверь. Хотя в туалете часто слышатся такие звуки.

— Боже мой! Мне, конечно, рассказывали, что ты больной на голову, но чтобы настолько!

— Кто больной? Я больной?! — наиграно возмутился я. — А кто устраивает допросы в туалете? Я сюда, конечно, пришел дела делать, но немного другого характера!

— Ладно, ладно, успокойся! Я все понял, — быстро заговорил не имеющий понятия о сарказме Человек в соседней кабинке. — Я и правда не подумал, просто мне было необходимо переговорить с тобой без лишних свидетелей, и я посчитал, что туалет — лучший выход.

— Апчхи! — раздался чих в кабинке уже слева от меня.

— Чувак, блин, ты сколько там уже сидишь?! — воскликнул я. — Ты что такой тихий?

— Я люблю тишину, — ответил тихий и меланхоличный голос.

— Боже, куда я попал? Клуб анонимных туалетных собеседников? Эй, ты, который поболтливей, ты еще тут?

— Да, да!

— Жди меня на выходе (или входе?) у бара. Я тут… решу дела и сразу же выйду.

— Ладно, — ответил мужик и вышел из туалета.

— А ты, любитель тишины, больше так не делай.

— Хорошо, — послышался такой же тихий и меланхоличный голос.

Не первый раз мне предлагают работу в необычных местах, обычно удаленных от большого скопления людей, было и в туалете, только тогда мы заранее планировали подобную встречу и все оставались в штанах, да и проверяли, нет ли лишних ушей.