Кристофер Макнамара - Горец III

Поправив с блеском — в прямом смысле этого слова — уложенную прическу, он шагнул за порог. Пара шагов — и каблук ботинка с воем принял в себя погнутый гвоздь.

Пропрыгав на одной ноге к столу, Ричи взял с него пассатижи и, кряхтя, стал выворачивать гвоздь из каблука.

— Чертовы гвозди! — шипел он, отбрасывая извлеченную «занозу» в мусорный бак. — Иногда это мог бы кто-нибудь убирать!..

Подобная оказия чуть не лишила обладателя столь модной экипировки хорошего расположения духа.

— Я думала, ты знаешь, где стоит веник.

Голос Тессы раздался из глубины мастерской. Она отложила на верстак огромный напильник и, вытирая промасленные руки ветошью, подошла к Ричи. Увидев его, ее глаза широко раскрылись, а из груди вырвался восторженный возглас. Ричи именно такой реакции и ожидал. Он развел полы пиджака и, нахохлившись, провернулся на каблуках, давая Тессе возможность рассмотреть себя получше.

— Господи! — она всплеснула руками. — Это по какому поводу?

— Нравится?

О'Брайн просто сиял.

— Да. Очень. Это что-то… Очень нравится.

— В общем, я собираюсь устроиться на работу. Новую работу. И еду знакомиться с будущим боссом.

— Работу? — Тесса непонимающе захлопала глазами. — А я и не знала, что ты ищешь работу.

Она присела на край стола и сложила руки на груди.

— Тесса, — вздохнул Ричи и, подбоченясь, продолжил. — Вы с Маком были ко мне очень добры. Но я не могу работать в антикварном магазине. Просто я не тот человек.

— Не тот человек? А какой же ты человек?

Тесса никак не могла понять, почему Ричи покидает их.

В мастерскую вошел Дункан. Увидев разодетого О'Брайна, он на мгновение застыл в дверях и, подняв брови, покачал головой.

— Я продавец, от природы продавец, — продолжал Ричи. — И я считаю, что в жизни надо заниматься той работой, к которой больше приспособлен. Это как та скульптура, что сделала ты для городского парка. Первая скульптура, которая была заказана муниципалитетом за многие годы. И ты выиграла конкурс, и ты сделала эту скульптуру! Это прекрасно — получать деньги за работу, которую ты любишь и которая нравится людям.

Ричи говорил так, словно вел курс лекций в каком-нибудь университете. Он прирожденный оратор, думалось Тессе, и, наверное, будет работать по меньшей мере… Так и не придумав, где Ричи именно будет работать, она полюбопытствовала:

— А что же ты собираешься продавать?

— Подержанные автомашины, — торжественно и гордо заявил Ричи.

Дункан удивленно поднял брови, а Тесса просто-таки переменилась в лице. Перед ее глазами совершенно явственно возникла грязная, провонявшая бензином и гарью площадка, где среди ржавых, полуразрушенных автомобилей уныло бродил Ричи в своем шикарном костюме, предлагая рухлядь проходящим мимо бродягам.

— Я знаю, что ты думаешь обо всем этом, — прервал ее размышления Ричи и заговорил еще более горячо и убедительно. — Ты, наверное, представляешь себе эту работу как грязную и непрестижную? Ты думаешь, что я буду работать в каком-нибудь занюханном пыльном углу и продавать всякое старье? Ничего подобного! Я говорю о первосортном товаре, о прекрасных машинах, которые нужны решительно всем.

— Но… — никак не могла успокоиться Тесса.

— Я буду получать комиссионные, — объяснял ей паренек, — а машины всегда в цене. Я считаю, что там я смогу заработать большие деньги и стать кое-чем…

— Но ведь это… — не унималась Тесса, пытаясь образумить Ричарда. — Мак, ну хоть ты скажи…

Не находя таких аргументов, которые могли бы убедить оппонента, она обратилась за помощью к Дункану. Но тот только развел руками и ответил:

— Ну кто же, моя дорогая, будет мешать человеку, который собрался разбогатеть?

О'Брайн был очень благодарен Дункану за поддержку. Мгновенно просияв, он бросился к нему и, дружески похлопав его по плечу, с чувством проговорил:

— Спасибо, Мак! Я знал, что ты меня поймешь. Ну ладно, — он поправил галстук, — не удобно все же опаздывать. До встречи, ребята!

Тесса проводила его долгим взглядом и сочувственно покачала головой.

— Мак, что ты обо всем этом думаешь? — озабоченно спросила она внешне равнодушного Мак-Лауда, который во время всего разговора молчал и старался не вмешиваться.

Он и сейчас, когда Ричи ушел, оставался безучастным и ответил совершенно спокойным голосом:

— Я думаю, мальчик имеет право на собственные ошибки.

Дункан подошел к столу и принялся раскапывать на его заваленной разнообразным мелким хламом поверхности что-то, очевидно, очень ему нужное. Поэтому, когда Тесса тихонько подошла сзади и крепко обняла его за плечи, он вздрогнул. Она потерлась щекой о его лопатку и замурлыкала:

— Только вот… Ты, пожалуйста… Ты будь поосторожнее, ладно? И не совершай никаких ошибок.

— Тесса, я… — попытался было ответить ей Дункан.

Но она не дала ему даже раскрыть рот и продолжала:

— Да, да. Может, конечно, это и не нарочно… Но мужчины… Они, знаешь… Не всегда понимают, что делают. Да. Даже очень старые мужчины.

Рассказав ему таким образом все, что она думала по этому поводу, Тесса отошла к верстаку и, легко подхватив большой молоток, принялась вдохновенно колотить по огромному куску жести, закрепленному в тисках. Мак-Лауд с отчаянием посмотрел на нее и, ничего не говоря, только вздохнул тяжело и обреченно.

Он не переносил этих лязгающих оглушительных звуков.

«Лендровер» Дункана остановился возле дома, адрес которого был указан в визитной карточке Ребекки.

Выполненный в немецкой традиции — с красной черепичной крышей, маленькими окошечками, оправленными аккуратными резными ставнями, деревянными балками перегородок и белоснежными выбеленными стенами, — дом уютно примостился в огромном ухоженном саду, похожем на парк, какие обычно разбивали перед дворцами баронов в конце XVIII века.

Дункан вышел из машины и, подойдя к дубовым дверям парадного входа, нажал кнопку звонка, выполненного в виде диковинного цветка. Через некоторое время дверь распахнулась. На пороге стояла хозяйка. По ее одежде было видно, что Мак-Лауд оторвал ее от спортивной тренировки.

— Добро пожаловать, — любезно произнесла она и жестом пригласила Дункана войти в дом. — Вы принесли то, что я просила?

— Конечно, — ответил Мак-Лауд и протянул Ребекке длинный холщовый чехол.

Как только тот попал в руки хозяйки, она, казалось, совершенно забыла о существовании своего гостя. Ребекка легко развязала нехитрый узел и дрожащими руками вынула из чехла принесенную Мак-Лаудом саблю. Она так нежно смотрела на клинок, так восхищенно, что можно было подумать, будто эта сабля принадлежала по меньшей мере Карлу Великому.