Алек Майкл Экзалтер - Бета-тест
В противоположность далеким пращурам, Хампер прекрасно видел мир вблизи и вдали, во всем его многообразии. А теперь с новой эндопсионикой от Айва Редверта он уже воспринимал не одни лишь поверхностно-безжизненные электромагнитные или гравитационные отражения окружающих его объектов, но и в радиусе 500 метров различал и понимал, кто есть кто, а не только, что есть что, как раньше, пусть даже на несоизмеримо более значительных дистанциях.
Тремя месяцами ранее. Метрополия Террания-Прима. Центр прикладной псионики "Альмавита".
— Рад тебя видеть живым, брат рейнджер!
— Взаимно, Айви. Но ты все-таки будь полегче со своей радостью. Не ровен час перегрузишь мою псионику. Что я тогда буду без нее делать?
— Типун тебе на язык! Мои устройства безотказны.
— Лекса тоже так говорит, а его беспилотники, между прочим, с катушек съезжают. В курсе?
— Еще бы! Но у нас с тобой, Дагги, совсем другие расклады. Псионика — наука тонкая…
— А где тонко, там и рвется.
— Все шутишь?
— Нет, я всерьез. С преимуществами твоего модуля я уже в общих чертах ознакомился, теперь давай честно и откровенно выкладывай его недостатки. И помни, твоя же железяка не даст тебе соврать. Она тут же все мне о тебе доложит, коллега Редверт.
— Извольте, коллега Хампер. С прискорбием констатирую, наше устройство весьма уязвимо в отношении электромагнитного воздействия. Ради примера, штатного тактического ЭМ-заряда спейсмобильной пехоты хватит, чтобы серьезно исказить все показания аналитического блока. Разумеется, будь последний в незащищенном виде в радиусе менее 300 метров от эпицентра взрыва. Следовательно, мы предопределили размещение нашего изделия под защитно-силовым кожухом боевого информационного модуля, задействовав его периферию и некоторую часть схемотехники. С доктором Бармицем мы давно прорабатываем подобные варианты. С коллегой Лин Сюрти мы тоже договорились в конфиденциальном порядке…
— А моего мнения, конечно, не спросили? Ах, да! Припоминаю. Поздравить пришли втроем. Ну, так я вам тогда ответил, что я думаю по этому поводу. Как чувствовал — что-то не так.
— Братец Дагги, не все так трагично, как ты предполагаешь.
— Как же, как же! В случае чего соберется очень теплая кампания: пароноидальная псионика, БИМ-шизофреник и бесноватый рейнджер. Здравия желаем! Опять тогда на два года в бак залезать? К Лин под крылышко?
— Ну, пока ты в красном резерве сия процедура тебе гарантирована, бесплатно и незамедлительно. Выслушай меня, Дагги, ты напрасно здесь усмотрел фундаментальное нарушение трех императивов прикладной кибернетики.
— Я весь внимание, пока у меня и у моих железяк шарики за ролики не заехали.
— Шутник. Хорошо, начнем с Первого Запрета на создание чувствующей квазиразумной мыслящей биотроники. Эмпатическая аналитика твоего пси-модуля абсолютно лишена собственной эмоциональной составляющей. Грубо говоря, ему глубоко плевать, какие чувства испытывают окружающие к нему, к тебе, ко мне. Для него они всего лишь цифровые сигналы, он их анализирует и все. Твой же БИМ интегрировал его как собственный внешний рецептор, регистрирующий специфическую электромагнитную и биохимическую активность человека, животных, растений и только. Обнаружат труп — у обоих ноль эмоций, но время смерти определят без проблем. Это — один из частных случаев моей разработки.
Традиционно, псионические устройства у военных считались всего лишь вспомогательным эмпатическим средством, чаще всего детектором лжи. В ряде случаев они используются для того, чтобы различать в толпе пансенсорные изображения и тех, кто присутствует в живом весе. Воспринимала псионика также сильные эмоции, оргазмические переживания сексуальных партнеров, отдельные модели — наркотические грезы. Большинство же гражданских считало и продолжает считать пси-модуль музыкальной шкатулкой, отдельным, слишком дорогим приложением к пансенсориуму. Что еще с нее возьмешь, с дорогой игрушки для богатых? Но у тебя в плевральной полости расположена моя поистине революционная разработка — детектор и анализатор комплексных биологических излучений…
— Здравия желаем! Теперь я, оказывается, подопытный кролик.
— Не передергивай, Дагги, модуль уже прошел все этапы лабораторного тестирования и положенные полевые испытания, только во внешнем исполнении.
— Кадетов, небось, мучили?
— Кого же еще? Наших, саксонских, братиков. Как положено, втемную. Все по присяге — не жалеть жизни, смерти и тэ-дэ и тэ-пэ. Ладно, брат рейнджер, идем дальше.
В отличие от кадетов-тестеров, наш модуль вместе с БИМом напрочь не имеют мотивации. Вот вам и соблюдение Второго Запрета. Нету у наших модулей никакого самостоятельного желания обнаруживать трупы или искать живых существ, несущих угрозу носителю. Один лишь алгоритм переключения режимов боеготовности.
О Третьем Запрете тоже не может быть и речи. Добавление еще одного периферийного устройства есть усложнение, а не эволюция. Тем более, это не есть самоорганизация. Никоим образом ваш БИМ, коллега, не является произвольно эволюционирующим устройством, добавьте ему хоть сотню подобных модулей. Лишь время наработки на отказ сократится и технологическая энтропия возрастет.
Только при единомоментном нарушении всех Трех Запретов возникает предрасположенность к телеономической шизофрении ментаторов. За исключением проявлений самопроизвольного разума, априори являющегося невменяемым. То есть, он образуется уже не в своем уме, non compos mentis, выражаясь юридическим языком. Причем его целеполаганием является распространение собственного вредоносного кода, то есть воспроизводство себе подобных. Но такое случается лишь в сложных эргастических системах, решающих определенные специфические задачи управленческого плана. А не разведовательно-информационные, как твой БИМ вместе с псионикой.
Надеюсь, после двух лет реституционных процедур вам понятны моя терминология и аргументация, коллега Хампер? А то, что-то, мне кажется, твои реакции, Дагги, не совсем адекватны…
— Но-но! Полегче, мозгодав!
— И зрачки как-то странно расширены. Может, полежишь недельку, другую у меня на обследовании? Заодно ментаторов твоих по тестам погоняем насчет шизофрении, тебя проверим…
— Нет уж! Лучше опять в бак.
Психиатрический оборот беседы сэру Хамперу нисколько не понравился. Потому как помимо псионики приват-профессор, доктор психологии и медицины виконт Айвен Редверт-Краснофф основательно занимался проблемами клинической психопатологии разумных и плодотворно практиковал в университетской клинике. Мозговед чертов!