Роберт Торстон - Нефритовый сокол

Противник почувствовал, что я хочу приблизиться к нему, и открыл по мне бешеный огонь из своего лазера. Водитель неприятельского робота прекрасно понимал, что, едва я войду в мертвую зону, его оружие станет бесполезным и ему придется схватится со мной врукопашную. Несмотря на то что броня моего робота была буквально исполосована шрамами, я мчался вперед. Но, очутившись как раз между «Призывником» и «Ястребом», я резко остановился и, повернувшись влево, осыпал «Призывника» ракетами ближнего действия. Затем повернулся направо и, не целясь, выстрелил из ПИИ-установки по «Ястребу». Весь этот маневр я выполнил за считанные секунды, думаю, мои противники даже не успели понять, что, собственно, произошло. Первым взорвался «Ястреб». Краем глаза я увидел пламя и тут же снова повернулся к «Призывнику». Я едва держался в кресле, глаза застилало туманом, а сердце колотилось, как куропатка в сетке, но уступать поле битвы врагу не собирался.– Полковник улыбнулся.– Но все было кончено – второй мой противник тоже горел. После этой битвы я и стал капитаном.

Молодые воины завороженно смотрели на полковника, в их глазах еще горело пламя легендарной битвы, устроенной Рэвиллом Прайдом.

– Поэтому,– продолжал неустрашимый, по его рассказам, полковник,– я нисколько не преувеличиваю, когда говорю, что всем своим военным талантом я обязан Эйдену Прайду. Хотя, повторяю, в то время я о нем и не слышал.

– Разрешите обратиться, звездный полковник?

– Пожалуйста, звездный капитан Джоанна.

– Как вы сказали, вы вошли в ближний бой и поразили своих противников, не так ли?

– Совершенно верно.

– А что произошло с остальными воинами? Я имею в виду ту участницу, которая билась вместе с вами.

От неожиданного вопроса лицо Прайда потемнело.

– Думаю, она проиграла битву.

– А как вы считаете, не произошло ли это из-за того, что вы увлеклись своей тактикой? – настаивала Джоанна.

Рэвилл Прайд поежился и неуверенно ответил:

– Очень печально, но так получилось, что против нее действовали трое противников. Ее проигрыш не имеет к моей победе никакого отношения. Во всяком случае, все мои товарищи высоко оценили примененную мной тактику.

– Ну, в этом-то я не сомневаюсь,– заметила Джоанна.– А где сейчас та девушка?

– Представления не имею,– ответил Прайд.

– И вы не знаете, что с ней стало?

– По-моему, она служит техом где-то.

– Как вы думаете, она довольна своей судьбой? – не унималась Джоанна.

– А почему я должен об этом думать?

– Потому что если бы не созданные вами обстоятельства, она, возможно, стала бы прекрасным воином. Согласитесь, не каждый выпускник военного училища мечтает возиться с железками. Хотя можете не отвечать, это и так ясно. Извините, что прервала вас.

– Я вижу, звездный капитан Джоанна, вы слишком быстро составляете мнение о людях, которых ни разу в глаза не видели. Ничего, несколько позже оно у вас изменится. Буду считать ваше замечание особой формой приветствия, вы же хотите меня поприветствовать, квиафф?

– Афф! Естественно, афф!

Джоанна сама не знала, что дернуло ее за язык задавать полковнику эти вопросы. Собственно говоря, ей была глубоко безразлична судьба какой-то выпускницы, которой не повезло в сражении за звание воина. Мало ли их было? Испытание для того и проводится, чтобы заставить выпускника проявить все свои качества, в них проверяются воля и сообразительность, меткость и выносливость... Но что-то подсказывало Джоанне, что не все в рассказе полковника, точнее, в его красиво состряпанной легенде чисто и беспорочно. Пока же для себя Джоанна выяснила, что Рэвилл Прайд слишком самовлюблен и эгоистичен.

– Расскажите нам, звездный полковник, о битве за кровное имя,– прозвучал в тишине голос Галины.– Просто невероятно, как вам удалось добыть его себе в такое короткое время.

Рэвилл Прайд был явно польщен вопросом, однако, изобразив застенчивость, уклончиво ответил:

– Полагаю, что для начала знакомства одного рассказа вполне достаточно.– Он одобрительно посмотрел на Галину.– В следующий раз я расскажу и про то, в какой тяжелой борьбе мне досталось кровное имя. Правда, не думаю, что у нас будет много свободного времени для болтовни.

Хмыкнув, он многозначительно обвел глазами слушателей, и все присутствующие, ветераны и новички, поняли этот многозначительный взгляд. Подмигивая и подталкивая друг друга локтями, клановцы издавали воинственные возгласы. Гнетущее перемирие надоело всем, для воинов клана оно было хуже заразы, разъедающей самое главное чувство Нефритовых соколов – страсть к войне. В конечном счете, клановцы постоянно готовились к войнам, посвящали им всю свою жизнь.

Рэвилл Прайд обвел тощей рукой аудиторию и напыщенно произнес:

– Должен вам сказать, что мне здесь начинает нравиться. Я вижу, что вы лихие ребята и много сражались вместе. Надеюсь, что и я пришелся вам по душе, а остальную мелочь мы потихоньку уладим вместе. Надо верить, что очень скоро настанет день и мы плечом к плечу встанем против коварного врага.

Не привыкшие к показным выступлениям и к ненужной демонстрации чувств, ветераны обменялись непонимающими взглядами. Зато молодые воины закричали, повскакивали со своих мест и бурно приветствовали слова полковника. Джоанне весь этот спектакль, включая столь явное восхищение Прайдом, показался отвратительным.

– А теперь я отправляюсь работать,– сказал полковник.– Хотя сейчас вечер и мы все можем считать себя свободными от выполнения служебных обязанностей, закон клана запрещает нам бездельничать. Лично я посвящаю клану все свободное время. Кому я понадоблюсь, смело приходите в казарму, я буду в своем кабинете. Кстати, звездный командир Жеребец, я жду вас у себя через полчаса, квиафф?

–Афф!

– А вы, звездный капитан Джоанна, зайдете ко мне ровно через час,– добавил неистовый полковник.

– Зачем? – удивилась Джоанна.

– Это мы и обсудим в моем кабинете. Квиафф? Квиафф?

– Ну, хорошо,– согласилась Джоанна.– Афф! Новичкам не понравилось, как она разговаривала с полковником, и они недружелюбно посмотрели на нее. К Джоанне было трудно относиться с симпатией, в той или иной степени ее не переваривали все, и Джоанна об этом знала. Она смирилась с холодностью окружающих и не обращала на них внимания. Агрессивности по отношению к ней никто особенно не проявлял, поскольку она умела постоять за себя. Однако такой неприкрытой общей враждебности к себе Джоанна еще никогда с такой силой не ощущала. С некоторым подобием такого отношения Джоанна встречалась только на Айронхолде, в лагере Краш-кэмп, где ее лютой ненавистью ненавидели даже курсанты сиб-групп, непосредственно не подчиненные ей.