Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

Никогда не понимал таких людей, зачем надо при каждом удобном случае демонстрировать неравенство? Да, ты целитель, а я практикант, но ты же понятия не имеешь, кто я такой. С другой стороны, хорошо, пусть и дальше не догадывается, что я княжич, это и есть главный компонент моей командировки. Мне же проще его потом заткнуть на поприще целительства — вот это будет удар для него.

Герасимов был уже на месте, а жаль, я специально пришёл пораньше, чтобы увидеть его доспехи, интересно же. А Олег Валерьевич и вовсе сегодня домой не ходил, остался дежурить в качестве усиления бригады. Приду завтра в семь и буду встречать, как говорится, по одёжке.

— Ну, где твои хвалёные доспехи, Вань? — спросил меня Анатолий Фёдорович на входе в ординаторскую, и мне пришлось повторять свои объяснения.

— Ладно, значит, завтра похвастаешься, — улыбнулся он. — А копьё у тебя неплохое, одобряю. Рогатина?

— Протазан, — поправил я.

— Ну, я в них не сильно разбираюсь, — отмахнулся Герасимов. — Обычный щит и меч по старинке, типа комплекта «Витязь». Был у нас один в отряде с такой же штуковиной, как у тебя, неплохо махал. Саблезуба у меня на глазах уделал, как котёнка. Если будешь с ним регулярно практиковаться, тоже так сможешь.

— Стараюсь по возможности, — улыбнулся я. Приятно, что наставник одобрил мой выбор оружия.

— Кристаллы принёс? — Герасимов снова обернулся ко мне, стоя уже на выходе из ординаторской.

— Да, всё с собой, — ответил я и похлопал по рюкзаку.

— Тогда хватай и иди со мной. Сделаем эликсир, пока тихо, а то потом, возможно, некогда будет.

— Понял, — кивнул я, поставил протазан в углу ординаторской, накинул чистый халат, вытащил из рюкзака мешочек с ингредиентами и поспешил за наставником.

Герасимов достал из кармана связку ключей и открыл защищённую дверь без каких-либо надписей. По внутреннему оснащению я понял, что это у них лаборатория. На полках стеллажей стояли ящики, картонные коробки и банки с биоматериалами, скорее всего, это фрагменты тканей и органов существ из Аномалии. На столе стояли микроскопы и микротом, чтобы делать тончайшие срезы препаратов для изучения. Значит, это и есть лаборатория для изучения проявлений Аномалии. Очень интересно и главное, что нейроинтерфейс все записывает, чтобы я потом мог все проанализировать.

— Давай сюда свои припасы, — сказал Анатолий Фёдорович, хлопнув ладонью по столу.

Я осторожно высыпал из мешочка дюжину магических кристаллов и остальные составляющие для эликсира. Наставник доставал из шкафа и ставил рядом на стол спиртовку, штатив с пробирками и пузырьки с притёртыми стеклянными крышками.

— А это зачем? — удивлённо спросил я, глядя на выставленные химикалии. — Ведь у меня всё есть.

— Всё, да не всё, — хохотнул Герасимов. — Кислоту для растворения кристаллов принёс? Не-е-ет. А у меня есть.

Он указал на стеклянный флакон с маслянистой оранжевой жидкостью. Потом на столе появились аптекарские весы и большая стеклянная пипетка для титрования. Взвесив кристаллы, он рассчитал объём кислоты и влил в колбу, туда же бросив кристаллы.

У меня сердце кровью обливалось, когда я смотрел, как тает и растворяется моё сокровище. Совершенно неожиданно раствор стал нежно-сиреневым, с играющими на свету более светлыми и тёмными слоями.

— Взболтать, но не смешивать! — хохотнул Герасимов, закидывая в колбу остальные ингредиенты и поставил её на горящую спиртовку. — А теперь смотри, как жидкость посинеет и выдаст пятнадцать бульков, снимай с огня, вразумел?

— Так точно! — выпалил я, уставившись на колбу настолько пристально, что она от этого должна была закипеть ещё быстрее.

Краем глаза я наблюдал за действиями наставника. Он достал ещё одну колбу, отмерил туда кислоты и высыпал из небольшого пакетика более крупные кристаллы, чем мои. Такой я пока видел только один раз. Добавив в раствор всё необходимое, он достал ещё одну спиртовку и поставил на неё заготовку своего эликсира.

Синий раствор в моей колбе начал оживать, переливаться оттенками и становиться светлее, потом снова потемнел. Такое впечатление, что он стал гуще и ещё до закипания объём жидкости начал постепенно уменьшаться, выдавая сочные голубые испарения. Резко запахло едкими химикалиями. Герасимов хлопнул себя по лбу и включил мощную вытяжку. Струйки голубого тумана потянулись к вентиляционной решётке над головой.

— Сюда суй! — скомандовал Анатолий Фёдорович, когда я снял колбу с огня и поставил на стол ведёрко со льдом. — Резче давай, охладить сразу надо! А то потеряем в эффективности итогового состава.

Чуть не расплескав резко уменьшившийся в объёме эликсир, я пихнул колбу в кубики льда, которые зашипели при контакте и начали быстро оседать. Какая же там была температура⁈ Явно не сто градусов.

— Забирай! — резко прервал моё медитативное созерцание Герасимов и, как только я вытащил из просевшего льда колбу, сунул туда свою, которая сразу начала проваливаться чуть ли не до дна. — Успел, всё нормально.

Анатолий Фёдорович шумно выдохнул и вытер пот со лба.

— И что с этим эликсиром делать? — спросил я, глядя на колбу с небольшим количеством густой тёмно-синей жидкости. Вспоминая всё, что там происходило, у меня появились сомнения. — Пить?

— Ну, если хочешь, я тебе спринцовку дам, клизму сделаешь! — расхохотался Герасимов. — Пить, конечно! Ты кислоты, что ли, испугался? Так нет её уже там! Я для этого и расчёты делал. Дальше что делать, знаешь?

— Да, в книжке читал, — кивнул я.

— Молодец! — похвалил наставник и звонко хлопнул по плечу, заставив его загореться, как от спиртовки. — Только я первый пойду, следующим будешь. Прикройте пока приёмное отделение, а я в подвал.

Заведующий пошёл за шестым кругом, а я плюхнулся на стул в ординаторской и уставился в окно. Двое ординаторов смотрели какой-то исторический фильм и бурно комментировали, споря на каждом эпизоде. Мирную идиллию нарушали только звуки пулемётных очередей и редкие взрывы где-то вдалеке. Иногда взрывы были более мощными, заставляли дрожать стёкла в окне, но на такие «мелочи» уже давно не обращали внимания.

Я уже начинал дремать, когда кто-то не особо вежливо ткнул меня в плечо.

— Вставай студент, работа едет! — громко оповестил Василий Анатольевич.

Я широко зевнул и устремился вслед за ним в холл приёмного отделения. Сирены завывали уже совсем близко. На улице внезапно начался дождь, и мы решили ждать внутри.

Санитары и военные вносили