Геном хищника 10 - Евгений Александрович Гарцевич

На всё это ушла ещё неделя. И с одной стороны меня тяготил факт бездействия, казалось, что пока мы здесь дыры затыкаем, мир рушится намного глобальней. Но потом я выдохнул и втянулся в это странное подобие мирной жизни и стал готовиться к прибытию своего отряда.

В роли встречающего у нас был Пепел. Нашего с ним взаимопонимания хватило, чтобы отправить шакраса в обговорённую заранее точку сбора, а потом привести всех сюда. На три дня позже, чем мы пытались планировать, но зато в полном составе. И даже с прибавлением. Как бы я ни верил и не храбрился, убеждая себя, что ничего плохого ни с кем не могло случиться, но пока пересчитывал людей, выбирающихся из машин, испытал не самые приятные мгновения. Выдохнул и расслабился, только когда встретился с Осой.

А дальше все дружно начали удивляться. Народ впечатлился, и вроде даже искренне, нашей крепостью, а я только и успевал, что уважительно кивать, через чуйку разглядывая обновлённые ауры «Пчёлок». Я не смог считать полный список изменений, всё-таки мой внутренний каталог уступал базе «Миротворцев». Но общее я уловил.

Все «Пчёлки» прошли двойные инициации и будто бы повзрослели. Уже никто бы не смог назвать их девушками-подростками, передо мной стояли молодые, уверенные в себе женщины. Пусть сильно молодые, но и сильно уверенные.

Лин и Рами пошли по пути силы. Но это был не песчаный кайман, а что-то более изящное и скоростное. При этом они изменились даже визуально — плечи стали чуть шире, проступили мускулы. Конечно, не на уровне перемасляных, перезагорелых бодибилдерш, но за инструктора по фитнесу они бы легко сошли.

Бэлла точно усилила собственную регенерацию. В её ауре считывалось столько жизни и энергии, что казалось, этот избыток сможет лечить не только её, но и окружающих. Плюс, я уловил что-то похожее на геном Тереховского. А значит, ставка ещё и на ум. Только думаю, что Бэлла не хочет всех пережить, а просто глубже разбираться в процессах исцеления тканей. И со временем у нас будет не просто лекарь, а высококлассный специалист.

У Косты был, наверное, самый спорный геном. Причём всё на грани побочных эффектов. С одной стороны — яд, с другой стороны — хитиновая броня. Мы позже даже поспорили с Анной, но финальный выбор был за Костой, а Оса лишь контролировала, чтобы та не навредила сама себе.

Логика у девушки была следующая: выработка организмом токсинов для обработки оружия. Плевать ядом она, к счастью, не могла. И спонтанно ничего не происходило, но на уровне моего «Пера» Коста была способна выделить небольшие дозы очень токсичной смеси. В связке с иглами и стилетами, которые она предпочитала использовать, это выводило её на путь результативного, бесшумного убийцы.

А хитиновую броню, а на данном этапе просто более плотную и защищённую кожу, она выбрала ради экспериментов с алхимией. По мне так, можно было просто перчатки надеть, но Коста увлеклась. И Пирос вместе с Сапёром явно повлияли, ибо химичить она теперь хотела исключительно зажигательное и взрывоопасное. В общем, мы договорились с Анной, что будет двойной контроль. И чтобы не нахимичила чего-нибудь такого, что лагерь ночью разнесёт на воспоминания, и чтобы себя не испортила.

А вот с Одри, наоборот, всё было предельно понятно и знакомо для меня. Маскировка со скрытностью, плюс скорость с гибкостью. Я уловил нотки снэйкера или кого-то из его близких сородичей.

«Пчёлки» и раньше были ничего, а сейчас могли вполне конкурировать с другими нашими группами. Разведка, убийца-химик, два бойца и лекарь — с такими я бы в аномальную зону легко бы пошёл.

Но с точки зрения апгрейда «Артельшвея» это было ещё не всё. Отдельных уважительных кивков заслуживали наёмники из Пироса. И пусть, как мне потом шепнул Купер, метать огненные шары они не умели, но остальные возможности всё равно были на грани моего удивления Аркадией. Нанял Купер только двоих, хотя желающих было сильно больше. Но только эти прошли все этапы собеседования, которое устроил мой заместитель и по совместительству глава отдела кадров «Артельшвея». Плюс, Купер по каким-то каналам «Миротворцев» смог добыть рекомендации. Вроде был ещё третий потенциальный боец, но он как раз отвалился на этапе рекомендаций.

В итоге к нам присоединились двое: Марек по прозвищу Клинк, и Лина с позывным Спичка.

Марек на целую лысую голову возвышался над остальными членами отряда, хотя до Ульрика, конечно, не дотягивал. Каким-то чудом он сохранил довольно длинную бороду пепельного, будто выгоревшего, цвета. На монаха он не очень походил, скорее гитарист какой-нибудь группы, наяривающей тяжёлый металл. И, видимо, соло он мог исполнять часами — правая рука у него почернела от ожогов и покрылась коркой с эффектом вулканических трещин.

Свои навыки он решил продемонстрировать сразу же и с этой целью выбрал остатки сломанной кровати, торчащей из горы мусора. Он легко вытащил толстый брусок, положил на него ладонь, улыбнулся, и уже через несколько секунд между пальцами появился дымок. А потом деревяшка вспыхнула по всей площади. Марек ещё какое-то время не выпускал её из руки, полностью игнорируя возможную боль, и скинул на землю уже тонкий уголёк.

— Впечатляет, — кивнул я.

— Ага, он ещё и не так вжарить может, — усмехнулся Купер. — Он камень может расплавить, лишь бы прямой контакт был.

— Как он это делает?

— Там комплекс из перегрузок организма, энергетических разрывов и плюс максимальный теплообмен, — со знанием дела ответил Купер. — Один минус, что на разогрев нужно время, зато и восстанавливается быстро. Ну и рука у него уже на уровне закалённых кузнечных тисков. Да и силой его природа не обидела.

Я кивнул Мареку, мол рад его видеть в наших рядах. И повернулся к Спичке, с которой природа как раз массой делиться не стала. Этакий одуванчик, но не тот, что жёлтый, а тот, что уже даже без парашютиков. Отчасти она была похожа на Марека, видимо, геном огненной саламандры придавал некие схожие черты. Если Марек действительно играл в метал-группе, то Спичка была бы одной из тех фанаток, что на всех концертах пробивается в первые ряды.

Этакая девушка-панк с лысой головой и ярко накрашенными губами. Хотя губы при ближайшем рассмотрении оказались естественными. Видимо, внутренний огонь пробивался не только через тёмно-красные глаза и подсвечивал татуировки в виде языков пламени на груди и руках. Татуировки доходили до пальцев, было непонятно, есть ли там ожоги. Но черноты, как у Марека, не было