И пришёл Лесник! 28 - Василий Лазарев

— Охренеть, — только и смог я сказать. Волосы у меня не такие тёмные, но седина видна издалека. У одного знакомого было нечто подобное, но там пуля пролетела впритирку с черепом. — Кого благодарить?

— Великого и ужасного, — не поворачивая головы и не отрываясь от руля кинула через плечо Лиана.

— А чего я? Это Мерлин всё! Я ему говорил, что артерия не стыкуется, сухожилие подгуляло, а он своё гнёт. Мол, так и должно быть, ещё посмеялся надо мной, что я бездарь и ничего не шарю в анатомии. Потом оказалось, что он и не заметил, как смотрел сверху на ногу, а не снизу как положено. Я в этой истории вообще не виноват, но избили почему-то меня. Всё, господа хорошие! Кац увольняется! Горец меня давно звал обзавестись частной практикой. Берите себе Мерлина, он вам всё пришьёт как надо! — Кац плевался и размахивал руками. Он нарочно не стал убирать себе синяк и, по-моему, даже прибавил его в объёме.

— Ну и вали, — сквозь зубы сказала Лиана. — Незаменимых у нас нет!

— Да? Таких, как я уж точно нет. Мазая зря добили, он бы вам пошёл, — засмеялся Изя.

— Изя, так не хорошо! — укоризненно сказала Маша. — Ты рядом был и такой же косой, как и твой собутыльник. Неужели нельзя было понять? А Женя больше всех пострадал, но молчит же. Знаешь что? Я с тобой в Вавилоне не останусь!

— Ах так? — взвился папаша Кац. — Лесник, ну ты хоть скажи что-нибудь!

— Налейте ему уже. Видите трубы горят у человека. Изя, мне было больно, если хочешь знать. Но не тогда, а сейчас. Ты уже разок порывался соскочить, потом сам решил не оставаться в Вавилоне. Что, опять накатило? Да, такого как ты мы не найдём, но что-нибудь придумаем. Приятно было познакомиться! — я закрыл глаза и откинулся в кресле. Лайт-спек отошёл, нога ныла жутко.

— На, — услышал я как Ирка, наложившая руку на спиртные запасы, налила знахарю. — Отвальную. Ведёшь себя как баба.

— А вы как мужики, набросились втроём на пожилого человека. Не стыдно?

— Слышь, пожилой человек, ты на свои выходки глянь. Где-нибудь в другом месте тебя там же и оставили. Сам знаешь какой у нас народ, пристрелят и не заметят. Многие в Улье чувство юмора давно растеряли. Шлёпнули бы и не посмотрели на заслуги. Ты на Женю молиться должен, а ты как сука себя ведёшь. Буду, не буду, — Лиана уже рычала.

— А чего вы не разобрались и напали? — взвизгнул папаша Кац.

— Мы? Да мы тебя просто гладили, — засмеялась Ирка. — Ты бы видела, что Жанна с Мерлиным сделала. Он признался ей, что с ногой его вина.

— И что же? — тихо спросил знахарь.

— Она ему обе руки сломала, — спокойно ответила Лиана. — За Женю. Лежит сейчас, кайфует.

— Не гони! — не поверил Изя Кац.

— Через десять минут КПП Вавилона, сходи к нему, поинтересуйся. Не хочу по общей связи вызывать, сам потом со стыда сгоришь. Подумаешь синяк от женской руки получил. Раненый на Колчаковских фронтах нашёлся. Да ты же Шариков! — злобно процедила Лиана.

— Так прямо и сломала? — Изя пропустил сравнение с Шариковым, его больше беспокоило как Жанна разделалась с коллегой.

— Сказала Тузу, он ему и сломал руки. Несмотря на то, что они втроем живут, между прочим. Сначала правую, потом левую. Мерлин ни звука не произнёс, потому как понимал, что сделал неправильно.

— Ничего не понимаю, — вздохнул папаша Кац и автоматически протянул стакан за добавкой в ответ он увидел Иркин кукиш.

— Что тебе непонятно? Что Женя родственник Жанны? Ты вообще понял, что произошло? Какая частная практика, Изя? — подскочила Лиана на своём месте. — Тебя не в одном большом стабе не примут, не говоря уж о «частных практиках». Жанна так и сказала. Она поставит перед тобой шлагбаум за такой фокус. Или мы всё решаем между собой или Изя поедет с ней назад, и она тебе засунет в Бетонный. Её слова. Будешь жить в Бетонном, на краю, так сказать освоенной Вселенной, дружок.

— Охуеть! — Изя потёр лысину. — Всё так серьёзно?

— Слышь, шутник. А если тебе, вместо носа член пришить? — спокойно спросила Ирка. — За такие шутки в приличном обществе канделябром бьют. Мы же так, приласкали по-дружески.

— Не доглядел, но это же не я…

— Поэтому у тебя руки не сломаны.

— Жень, прости. Ктулху попутал, — я приоткрыл глаз и увидел растрёпанного Изю в поту.

— Ктулху не трожь! — сказал я.

— Здец! — сквозь зубы проговорил Фельдшер.

— Ну вот… — папаша Кац опечалился.

— Ирка налей ему ещё, но смотри, Изя, не балуй, — я показал ему кулак.

— Всё, всё. Молчу. Болит нога? — знахарь стал шёлковым. Хотите, верьте, хотите нет, но если человек такого калибра как Жанна скажет, то всё, кранты. Ей на кол посадить перед завтраком как в зубах поковыряться, а уж кому-нибудь жизнь сломать вообще легко. И ведь не уехать никуда. В Америку самолёты не летают.

— Прикинь, да, — горько усмехнулся я.

— Ну точно сухожилие задел. Сейчас гляну, — Изя Кац начал камлать и боль ушла. Я тоже махнул стаканчик. Больше нельзя, к нам уже Горец выехал на встречу. С него ещё дворец надо стрясти.

— Это ж сколько мы получим! — пробормотала Лиана. — подняв глаза к потолку, что-то считая.

— За что? — одновременно спросили Ирка и Маша.

— Как за что? За проводку каравана. Платят все, даже Жанна. Ну, то есть Центр. По пять процентов со всех продаж. Вот продал торгаш патрон в Вавилоне из нашего каравана, нам с него причитается пять процентов, — объяснила Лиана. — Но обычно караванщики заранее собирают деньги со всех. Если бы караван адекватный был, рыл в тысячу или меньше, дали бы вперёд. Но таких, как мы сегодня подняли, не проводил ещё никто. Остальные же зассали идти даже своим отдельным караваном. Поэтому глупо было давать нам деньги вперёд, благополучный исход практически стремился к нулю. Но