Мама ама криминал - Ник Вотчер

— Короче, Коля, — Бармалей заговорил первым, без каких-либо предисловий. — Буду откровенным, мне плевать на твои разборки с Беловым. Не знаю, что вы с ним не поделили, но я в это лезть не собираюсь. Но меня дико раздражает, когда какие-то пиджаки начинают лезть в дела боевых Игроков. Особенно, когда они ничего из себя не представляют, и свои места получили только благодаря связям.

— Но ты всё-таки выступил за меня. Точнее, за Валеру. Пошёл на открытый конфликт, хотя мог бы решить всё другими методами.

— Ты путаешь горячее с мокрым, — усмехнулся Бармалей. — Я выступил не за тебя и не за твоего Валеру. Я выступил против того, чтобы нас сливали каким-то там чинушам. Твой Валера дал в морду зарвавшемуся воротничку? Да правильно сделал! Даже если вы были не правы.

— Мы были правы.

— Говорю же, мне плевать. Они решили сунуть нос в наши дела? Пусть будут готовы заполучить не только перелом носа, но и лишиться конечностей. Многие этого не понимают и не принимают, но это война. Коля. Война с тем, что пытается уничтожить человечество! И мы — единственный его щит против этой угрозы. Нас надо холить и лелеять, а не вставлять палки в колёса. Без нас они все подохнут, рано или поздно. И не помогут им их наворованные бабки. От Разломов нигде не спрячешься. Мы — новая элита этого мира. Нравится им это или нет. Лично мне плевать. И чем раньше это дойдёт до их скудных, ограниченных умишек, тем лучше всем будет.

— Элита, говоришь, — задумчиво протянул я, глядя на фанатичный блеск в его глазах. — Никто просто так не отдаст тебе власть, ты же понимаешь?

— Конечно, — Бармалей резко успокоился, безумный блеск в его глазах пропал так же внезапно, как и появился. — Но это вопрос времени. Я просто хочу немного ускорить этот процесс. Но, даже если у меня ничего не выйдет, ничего страшного. За счёт той же повышенной выносливости мы переживём всех этих простаков. А если они решат вступить в Игру и сами захотят стать Игроками, то им придётся следовать уже нашим правилам и законам. И они всё равно будут внизу, как бы им не хотелось обратного.

Он замолчал, переводя дух.

— А вообще, я хотел посмотреть на вас в деле. На тебя и на Белова. Точнее, на то, как вы будете себя вести в непривычной для вас обстановке.

— Да? И как? Понравилось?

— Дело не в том, понравилось мне или нет. Он не справился. Не смог удержать себя в руках. Та его вспышка гнева была настоящей, не такой, как у меня.

— Как по мне, твоя бурная реакция тоже была настоящей.

— Приму за комплимент своим актёрским данным, — ухмыльнулся Бармалей. — Но нет, я просто создал ситуацию и нужную мне атмосферу.

— А если бы он всё-таки сдержался? — поинтересовался я.

— Тогда этого разговора бы не было, — честно признался он.

Выходит, та моя выходка оказалась как нельзя кстати. Я мало что знаю про этого Бармалея, но за последние полчаса он наговорил столько, что, если сможет реализовать хотя бы половину, то нас ждут значительные перемены. И мне бы не хотелось иметь его в своих противниках и уж тем более во врагах.

Но и друзьями мы с ним не станем. Это я могу заявить с уверенностью. Слишком мы были разными. И слишком разными были наши подходы к одним и тем же проблемам, несмотря на некую схожесть взглядов.

— Как бы там ни было, Белову удалось сохранить свои позиции.

— Ну, может быть он и выкрутился, на этот раз, но осадок у многих остался. Это уже хорошо, — оскалился Бармалей. — В следующий раз он побоится вступать со мной в открытый конфликт.

А если Белов прогнётся таким образом под Бармалея один раз, тот этот хитроумный здоровяк продолжит нагибать его и дальше, укрепляя свой авторитет среди Игроков и роняя авторитет Главы. Если же Белов решится на открытый конфликт, то… да не потянет он открытый конфликт с Бармалеем. Для этого ему придётся заручиться поддержкой кого-то из топ-10, а это значит, ему снова придётся идти кому-то на уступки. Ну, или у него, возможно, есть какие-то другие рычаги влияния на сильных Игроков. Тем более, если те ребята семейные.

Вот тоже, кстати, вопрос. Какие взаимоотношения между топами? То, что там царит жёсткая конкуренция, это к гадалке не ходи. Но насколько далеко они готовы зайти, чтобы стать лучшими или хотя бы не потерять свои места.

— Я твою позицию понял. Что конкретно тебе от меня нужно? — я тоже не стал ходить вокруг да около.

Бармалей помолчал, глядя куда-то вдаль. Потом заговорил, и в его голосе впервые прозвучали серьёзные нотки:

— Конкретно? Я предлагаю обмен. Информация за информацию. Ресурсы за ресурсы. У меня есть люди, которые прошли через десятки Разломов и знают о таких вещах, которых нет ни в одной базе данных.

— Секретики?

— Несмотря на то, что мы делаем одно дело, никто не любит делиться информацией и опытом за просто так. В такое время живём, ничего тут не поделать. Все хотят залезть повыше. Уверен, у вас двоих тоже есть то, чем вы не делитесь с широкой массой. Ведь есть же?

— Допустим, — ровно ответил я, переглянувшись с Вороном, что не укрылось от внимательного взгляда Бармалея, который довольно ухмыльнулся. — Ты предлагаешь мне своих людей… для чего они мне?

— Кадровый голод, нет? Или твой помощник просто веселья ради бегает и пытается переманить опытных Игроков у всех подряд?

Ворон недовольно поморщился. Видимо, Бармалей наступил на больную мозоль. Но тут он бы, конечно, прав. С кадрами действительно были проблемы. У нас просто не с кем было ходить в рейды, и поход в Бэшку это чётко показал. Будь в отряде преданные нам люди, и этой ситуации с Олегом не возникло бы.

— Что с нас?

— С вас доступ к редким и ценным высокоранговым Разломам. Особенно меня интересует Бэшка, в которой ты уже успел побывать и, что самое главное, вернуться. Мне нужна возможность попасть в настоящий мир, а не эти огрызки, которые может зачистить толпа слабаков.

— Любишь сложности? — спросил я, вопросительно подняв бровь.

— Да. А как иначе расти над собой? Всю жизнь возиться в песочнице глупо и скучно. Хотя… многих это устраивает. Некоторые даже называют это смешным словом «стабильность».

Да уж, понятно, почему он стал топом. С таким-то подходом. Именно такие люди, наверное, осваивали новые земли, сражались за