Александр Южный - Удар

– Ну и живи, кто тебе не дает, – невозмутимо сказал Тайгер. – Может быть, тех денег уже и нет, они же наверняка твой коттедж перетряхнули основательно.

– Не могу поверить в это! – произнес Доксвель. – Там почти все, что я выручил за продажу картины, можно сказать состояние.

– Хочешь, чтобы тебе голову открутили, тогда валяй!

– Не бойся, Джин. Не такой я кретин, чтобы лезть напролом. Да и времени прошло больше месяца. Я думаю, что там уже все успокоилось.

– Тогда подожди неделю. У меня скоро будет пятидневный отпуск. Съездим вдвоем.

– Нет! – Доксвель отрицательно покачал головой. – Такая милая парочка, как мы с тобой, обязательно обратит на себя внимание. Одному проще. Если они не нашли тайник – деньги наши.

– Не делай глупостей, Энди, – попытался еще раз вразумить Доксвеля Тайгер.

– Давай-ка лучше поменяемся местами, – сказал тот в ответ. – Если я сейчас не сделаю пару глотков, умру от жажды, не доехав до отеля.

Они остановились, Тайгер сел за руль и переключил скорость.

Ночь была теплой. Машина не спеша скользила по пустым улицам. По радио звучал хрипловатый голос Луи Армстронга, а Доксвель, понемногу отхлебывая из бутылки, рассказывал о своей первой дюбви.

Бар был пуст. Тайгер только что открыл его. Он стоял, уставившись в квадратную бутылку с ромом, и размышлял о своем будущем, ближайшем и дальнем. Оно видилось ему не в розовых тонах. Самым благополучным концом истории, в которую он попал, могло быть лишь одно: он до конца дней своих проторчит за стойкой бара, развлекая и обслуживая богатых бездельников. Но и это вряд ли произойдет. У Службы Безопасности длинные руки. Рано или поздно его найдут. Надо всегда быть готовым к этому.

– Эй, что с вами?! – произнес кто-то рядом.

Тайгер оторвал взгляд от бутылки, повернул голову и увидел Джеки.

– Наконец-то вы заметили меня! – Желтые глаза девушки в сумраке бара казались темными. В белой свободной рубашке и голубых шортах она выглядела очень привлекательно.

– Что с вашими волосами и куда подевалась борода? – спросила Джеки.

Тайгер развел руками. Как-то на днях Доксвель встал утром с кровати и вдруг весьма резонно заметил:

– Я не знаю, какие грешки водились за тобой в прошлом, и кем ты тогда был, но сейчас за блондином с бородой, который немного размял кости на вилле Барноу в Окленде, числятся два трупа. Так что тебе лучше сменить внешность. Тяжелей преступления, чем убийство, не существует.

Тайгер, немного поразмыслив, согласился, решив вернуть волосам естественный цвет и сбрить бороду.

Он провел рукой по своим коротко остриженным волосам и произнес:

– Дело в том, что мы с Доксвелем заключили пари. Проигравший должен был постричься наголо. Я проиграл. В последнюю минуту Доксвель разрешил мне оставить немного волос, при условии, что я покрашу остатки в черный цвет и сбрею бороду.

Джеки рассмеялась:

– С вами не соскучишься! Знаете, Джин, когда я нахожусь возле вас, у меня поднимается настроение.

– У меня тоже! – произнес Тайгер.

– Я не шучу! – сказала Джеки.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, пока первый клиент – низкий крепыш с опухшим лицом не прервал это занятие.

– Я, между прочим, приглашала вас в гости. Вы разве забыли? – спросила Джеки, когда клиент, получив свою выпивку, удалился.

– Мм… наверное, – не очень уверенно произнес Тайгер. – Честно говоря, я думал, что вы сделали это просто из вежливости.

– Вот еще! – Джеки села на табурет и оперлась локтями о стойку. – Когда вы заканчиваете работу?

– Поздновато! В час ночи.

– В самый раз, – девушка лукаво улыбнулась. – Я заеду за вами. До вечера!

– До вечера! – машинально ответил Тайгер.

Он задумчивым взглядом проводил фигурку Джеки, пока она не скрылась в дверях. События развивались помимо его воли. Кроме того, девушка ему нравилась. Но все это было как-то не ко времени. Не в том он положении…

Ночь была темной, с яркими близкими звездами. Закрыв бар, Тайгер вышел из отеля. Белый «бьюик» Джеки с открытым верхом стоял на противоположной стороне рядом с фонтаном. «Опеля» Доксвеля не было видно. Это обстоятельство немного насторожило Тайгера.

– Прекрасный вечер, – вежливо произнес он, усаживаясь в машину Джеки. – Вы не видели здесь Доксвеля?

– Нет, а что? – Джеки тронула машину с места.

– Да нет, ничего, – произнес Тайгер, – обычно он встречает меня после работы.

Улицы были пустынны, и они довольно быстро доехали до дома Джеки.

В холле их встретил огромный пес. Он лизнул руку Джеки, обнюхал Тайгера и спокойно улегся у входных дверей.

– Считайте за честь – Бонго вас обнюхал. Других он обычно игнорирует. Лежит на своем месте и посматривает полузакрытыми глазами. Пьяных компаний терпеть не может. А вам он оказал внимание. Видимо, вы действуете не только на людей, но и на собак.

– Возможно! – Тайгер пожал плечами. – Но, скорей всего, он почувствовал родственное себе существо.

– То есть как? – не поняла Джеки. Она поставила на столик два хрустальных бокала на тонких ножках. – Вы же не собака, в конце концов.

– Мы, я и он, – Тайгер кивнул на Бонго, – более схоже воспринимаем мир. Мы живем больше ощущениями, чем умом, и чаще полагаемся на свое чутье или интуицию, если хотите, чем на логику. А вы живете лишь умом, насквозь проеденным вирусом рационализма. Белый человек, вообще, по своему складу рационалист.

– Вы не европеец, по крайней мере не совсем, – утвердительно произнесла Джеки. – С бородой и белыми волосами вы, хоть и с натягом, могли за него сойти, а сейчас в вас заметна добрая примесь азиатской крови.

– Да, – согласился Тайгер. – Я европеец только наполовину! Мать англичанка, отец японец. Потомок самураев.

– Самураев?! – Брови Джеки удивленно поднялись вверх. – Такого быть не может! – Самураи – воины древности.

– Не такой уж и древности, – мягко возразил Тайгер. – Как влиятельная социальная прослойка они существовали до девятнадцатого века. Наш род происходит от очень древнего клана самураев, живших на северных границах Японии. Род был свиреп и воинствен. Его мужчины никогда не признавали компромиссов и потому, в конце концов, от него осталась жалкая горстка людей. Постепенно всех разбросало в разные стороны. А затем пришли времена, когда звания, титулы, как и боевой дух, начали обесцениваться. В почете стала изворотливость, коммерческая смекалка, и это было последним ударом. Мой дед, перебравшись на Тайвань, промышлял рекламой бытовых приборов. Только два самурайских меча, висевших на стене у нас в доме, напоминали нам, кто мы есть. Отец, правда, был совсем другим человеком… совсем другим, – задумчиво повторил Тайгер и, чтобы сменить тему, спросил: – Что мы будем пить?