Владимир Контровский - Криптоистория Третьей планеты
Хэсти внезапно почувствовала, что ей не хватает сил. Ладони стали вдруг тяжёлыми, словно придавленные сверху каменной плитой. Да, этого она и опасалась. Одна ветвь — это слишком мало. Если бы она могла соединить силы всей кроны! Но Друид Крухх не стал её слушать… Нет, он не запретил Опоре попробовать — ведь Синклит Мудрых Пяти Доменов не возражал, — но и не помог. Крухх слишком хорошо запомнил, чем закончился Эксперимент Тллеа, и не захотел брать на себя ответственность. Эски не лишены всех без исключения слабостей, которыми когда-то были наделены их предки-люди…
Магиня стиснула зубы. Ещё чуть-чуть! Толчок к Трансмутации вроде получился, но ей хотелось большего: добавить в абрис рождающегося у дельфинов Разума магические штрихи — хотя бы тонкие. А дальше — дальше будет уже легче.
Эскиня чувствовала, что балансирует на опасной грани. Самым разумным было бы немедленно прервать волшбу — лучшее враг хорошего — и удовольствоваться достигнутым. «Ещё чуть-чуть, — подумала она, — чуть-чуть — и остановлюсь».
Боль обрушилась на неё смерчем, водопадом, горной лавиной. Инь-Ворожея беззвучно закричала, борясь с этой болью и ощущая, как рвутся от неподъёмной тяжести все связи её Тонких Тел. Она оплывала, таяла восковой свечкой, брошенной в огонь. «Конец, — сверкнуло в её сознании. — Прости меня, Алый…».
Сильные руки подхватили распадающееся тело Зелёной Матери, горячий поток Силы омыл её, и Хэсти увидела сквозь колышущуюся дымку накатывающегося на неё полного забвения встревоженные глаза Астера.
— Держись, любимая, — мысленно шептал Капитан, когда их окутал магический кокон, и они слепящей молнией взмыли в небо. Если бы кто-нибудь из обитателей Третьей планеты увидел эту молнию, он очень бы удивился: как это так — молния ударила не с неба в землю, а наоборот? И почему молния такого странного цвета — алого?
— Держись, любимая, — шептал Алый, когда они прошили Барьер Миров и нырнули в серое нечто гиперпространства.
— Держись, любимая, — прошептал он, когда сверкающий калейдоскоп перехода через Миры оборвался, и Хэсти почувствовала, что лежит на тёплых и мягких звериных шкурах. Кожи её лица коснулось тепло пламени костра, ноздрей — запах жарившегося на огне мяса. «Алые Маги любят придавать своим стоянкам внешний вид лагерей воинов-варваров или замков средневековых рыцарей… Ну совсем как дети, — умиротворённо подумала Зелёная Магиня и мысленно улыбнулась, уходя в спасительный освежающий сон. — Ничего, я ещё вернусь на Третью и всё доделаю — ждите меня, Дети Моря…».
…А сотни дельфинов резвились в тёплых водах Центральной Атлантики, с изумлением прислушиваясь к появившимся у них новым ощущениям — сама способность анализировать эти ощущения была для дельфинов чем-то новым и совершенно неожиданным.
* * *— Насчёт Противостояния в Мире Третьей — тебе не кажется, что здесь замешан кто-то из Высших Рас? — и Королева пытливо посмотрела на Главу Синклита.
— Там ещё прячется Чёрный, — ответила та, — последний. Влиять, конечно, может, но не настолько. Других же Разрушителей поблизости не замечено. Алые разгромили Башню, и с тех пор в Галактике тихо — пока тихо. Грольф уничтожил Разрушителей-диверсантов, проникших на корабли галактиан, а сами Технодети, судя по сообщениям наших Наблюдателей, настоящее Внедрение на Третью планету откладывают. У них в ближайшее время дело может дойти до серьёзного внутреннего конфликта между Признавшими Необъективное и Технократами-Правящими, так что магическое влияние эмиссаров-эсков на мнения членов Совета осталось незамеченным — галактианам кажется, что это они сами приняли очень логичное решение. А кому ещё может быть дело до этой крохотной планетки?
— Мне кажется, — с расстановкой проговорила Эн-Риэнанта, — что мы с тобой рановато успокоились в отношении Серебряных.
— Познающие? — удивилась Селиана.
— Да, моя мудрая Наставница. Я тут кое-что заметила — следы волшбы, характерной для Всеведущих. Отринувшие Суетное ждут Волну — ты помнишь, о чём нас просил Аббат на Консилиуме? Им нужен Мир Третьей планеты системы Жёлтой звезды для включения его в своё Великое Слияние! Тебе не хуже меня известна неразборчивость серебряных эсков в средствах достижения поставленной цели, а настырности и терпения у Адептов Конечного Знания поболее, чем у кого бы то ни было.
Они активизировали свой старинный эгрегор на Третьей и вдохнули в него новые силы — заметь, Противостояние имеет и религиозную окраску! Вероятно, Серебряных Магов вполне устраивает сценарий гибели этого Юного Мира в термоядерной войне. Бестелесных, оставшихся после такой бойни, тоже ведь можно включить в Волну — причём не спрашивая на это ничьего соизволения! Ведь судьба пустого Мира уже не беспокоит Хранителей — как правило, — и Серебряные прекрасно об этом знают.
— Как ты догадалась?
Вместо ответа Звёздная Королева шевельнула бровью. Вещун на её шее издал тихий звон, от него потекла голубая дымка, уплотнилась и образовала между парившими в пустоте эскинями светящуюся прозрачную полусферу.
— Я очень тщательно слежу за этим Миром, Селиана, — у меня с ним слишком много связано. Или ты считаешь, — усмехнулась эскиня, — что я всегда и во всём полагаюсь только на Главу Синклита Мудрых и разучилась плести даже простенькие заклинания сама? Мы с тобой, Наставница, — сказала Эн-Риэнанта, наблюдая, как творение её магии обретает плоть, — оценили расстановку сил вокруг Мира Третьей планеты. А я не пожалела времени и посмотрела повнимательнее, что же происходит в самом этом Мире — внутри. А потом сопоставила внутренние и внешние вектора сил и интересов. И выявились некоторые связи.
«Значит, Энна запомнила мои слова о людях этого Мира и о степени их влияния на собственную судьбу» — подумала Верховная Мудрая и ничуть не удивилась, услышав ответ Эн-Риэнанты — Звёздная Королева и Глава Синклита читали мысли друг друга так же легко, как слышали звуковую речь, даже если эти мысли и не принимали форму мыслеразговора.
— Да, я запомнила твои слова. А ситуация на планете следующая, — и внутри голубой полусферы начали возникать причудливые фигурки — дочь Таэоны любила такую форму наглядной магии.
Первой появилась многорукая тварь, сидящая на задних лапах. Кожа чудища отливала золотым блеском, маленькие красные глазки были хитрыми и одновременно жестокими, а зубы могли вызвать острый приступ зависти у любого дракона.