"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов
В тот же миг его дыхание замерло, словно ему врезали под дых. Башня Молчания исчезла, – но на востоке, заполняя треть неба, вздымалась невероятная многоэтажная структура, высотой, наверное, в несколько километров. Её фиолетово-синее основание тонуло в морозной мгле, в то время как верх ещё розовел в лучах солнца. Частокол толстых башен подпирал дюжину массивных платформ – каждая размером с целый город – покрытых густым лесом мохнатых от поперечных острий разнокалиберных шпилей. Толстые боковины платформ искрились от невероятного множества незнакомых деталей, – Лэйми даже не мог отличить огни от отблесков, – и их сумрачные днища уходили куда-то к горизонту. Он почувствовал, что начинает замерзать – мороз был градусов за сорок – но в тот же миг Реальность вновь расплылась.
8.
Здесь было очень тепло – казалось, что воздух стал гуще, но вот кислорода в нем явно осталось немного и Лэйми начал разевать рот, словно выброшенная на берег рыба. Он стоял по щиколотки в почти горячей воде, на плоской, как стол, песчаной равнине, окутанной туманной фиолетовой мглой, наполовину затопленной, испещренной мелкими озерцами, проткнутой причудливых очертаний скалами, похожими на какие-то абстрактные топологические фигуры. Высоко над горизонтом в океане сизой мглы плавало озеро розовато-палевого света, – не закатных облаков, а словно разводов светящейся жидкости.
Это был уже пейзаж удаленного на несколько сот миллионов лет будущего – и он испытал ни с чем не сравнимое разочарование, когда видение вдруг исчезло, вернув его в грубую реальность – он сидел, обалдевший, на грязном бетоне, а на его голову рушился ливень.
Он глянул вверх, – и тут же отвернулся, остервенело протирая глаза, – в них попала льющаяся с небес вода. Округа исчезла за стеной дождя, свет стал мрачным, зеленовато-свинцовым.
Рядом, всего шагах в пяти, сидел такой же обалдевший Охэйо – он ошалело посмотрел на него, встряхнул уже успевшими намокнуть волосами и решительно поднялся на ноги. Его рубаха превратилась в облепившую плечи грязную тряпку. Лэйит и Наури выглядели не лучше. Сандалии Лэйми исчезли, и он невольно поёжился, – останься и он в любом из трех представших им миров, всё кончилось бы несравненно хуже...
Ослепительная молния вновь расколола небосклон, – и вслед за ливнем начался град, больно бивший по голове и плечам. Оглушенный громом Лэйми ошалело осмотрелся и побежал к одному из орудийных блоков. Между закругленными снаружи кромками его боковых стен лежал неогражденный ров, уходивший в кромешную темноту. Слева в скошенной стене зиял отвесный ряд пулеметных амбразур, справа ржавая стальная лестница спускалась в ров метров на шесть.
Скатившись по ней к торцу орудийного блока, они вновь замерли, осматриваясь. Здесь, под бетонной плитой, опиравшейся на ряд толстых двутавровых балок, была узкая площадка. В монолитной, с отпечатками досок стене темнела двустворчатая дверь из литой стали, наглухо заваренная. Слева от неё узкая бетонная лестница несколькими маршами спускалась в глубину похожего на ущелье рва. Рушившийся в него ливень напоминал отвесную водяную стену, градины, попадая в край площадки, разлетались осколками, больно бившими по коже – и выходить отсюда не хотелось.
– Что это было? – вдруг спросил Наури и Лэйми с удивлением заметил, что его до сих пор бьет непроизвольная дрожь. – То, что мы видели? Оно настоящее? Но ведь будущее нельзя увидеть, его не существует...
– Когда я начал задыхаться, это было очень даже натурально, – буркнул Охэйо. – И снег тоже. У меня, между прочим, до сих пор в сандалиях песок. Мы были там, а насчет будущего... Вообще-то, меня учили другому, но в одной старой страшноватой книге было сказано, что времени не существует – всё уже случилось, и то, что мы считаем Реальностью, – просто ряд неподвижных картин, по которым скользит наше сознание, не замечая разрывов из-за их малости. Ну, даже если и так, Будущее, разветвляясь, должно вести к бесчисленным вариантам. Хотя мы, почти наверняка, видели наиболее вероятное. И тогда...
– Ты хочешь сказать, что всего лет через десять Паулому населят эти... эти твари? – спросила Лэйит. Её голос тоже заметно дрожал.
– Я видел только одного... нечеловека, – ответил Лэйми. – Может, это просто гости... туристы...
Лэйит отвернулась.
– Их были тысячи. И – не одного человека.
– Мы видели разное? – удивился Охэйо. – А ну-ка...
Лэйит помотала головой.
– Нет. Я не смогу. Это... страшно.
– Говорят, что Сугха оставляет за собой... таких нелюдей, – хмуро сказал Наури. – Вообще-то она должна пройти в стороне, но близко, а эти твари очень многочисленны. Паулома может держаться ещё долго, но в конце-то концов... а попасть в Башню мы не можем.
– Тогда пойдем домой, – предложила Лэйит. – Мне тут не нравится. Тут страшно.
Охэйо подошел к ведущей вниз лестнице, задумчиво глядя на неё.
– Других мнений нет? Хорошо. Тогда...
Завопив для храбрости – или, может быть, от восторга, – он бросился вниз. Лэйми помчался за ним, неистово проклиная его и пытаясь прикрыть хотя бы глаза. Ливень его уже не пугал, но градины врезались в тело, словно камни, и он подумал, что останутся синяки.
Они спустились вниз метров на двадцать, нырнув в темноту между монолитными стенами. Ров здесь не кончался, – он уходил ниже, уже в совершенно непроницаемый мрак, – но вдоль его торца тянулась узкая площадка и в её концах темнели проемы, перекрытые толстенными стальными дверями. Та, что вела в орудийный блок, была распахнута и Лэйми бегом бросился к ней, прикрывая лицо от градин, свистевших словно пули. Вслед за ним в проем нырнул Охэйо. Сдохнуть можно от этого, решил Лэйми, чувствуя, как мокрая холодная ткань джинсов противно облепляет бедра.
Коридор длиной метра в два упирался в непонятной глубины шахту, сейчас прикрытую массивными решетками. Под ними была только темнота и Охэйо тут же предположил, что решетки, показавшиеся им поначалу столь надежными, открывались одним поворотом рычага. После этого комментария в животе Лэйми словно запорхали бабочки размером с лису.
Они ненадолго замерли на повороте коридора. Напротив входа в стене было квадратное окно, перекрытое массивной стальной плитой, – в ней зияло жерло широкой трубы, ведущей куда-то в непроницаемый мрак. Справа темнела массивная литая дверь, закрытая, но не запертая, – она подалась, когда