Крис Кельм - Сердце Альтиндора. Дилогия (СИ)
— Я назначаю тебя ответственным за уничтожение этой твари. Да, да — именно тебя! Даю тебе срок — три дня. Хенион получишь на то же время. Кроме того, я наделяю тебя чрезвычайными полномочиями: любой житель города обязан оказывать посильное содействие в поисках и ликвидации возникшей угрозы. Недовольных, несогласных, возмущающихся — к ногтю и в Прайю… — Он оторвался от писанины и посмотрел на Растифа. — Видишь, какое тебе оказано доверие? Справишься — назначу тебя десятником в кувенскую стражу. Это пока… И не возражай! Пора, Растиф, пора расти, а то засиделся на побегушках. Ты же мне совсем как сын…
Растиф пошамкал губами, но вынужден был смириться. Уж кому, как ни ему было известно, что переубеждать Маффаса — коли тому что в голову втемяшилось, — было бесполезно.
Правда, сопровождение было некстати. Как им объяснишь, кто такой Ингус? Как Ингусу объяснить, что он придет на встречу не один, а с парой гайверов — цепных псов Братства?
«Ладно, что-нибудь придумаю. Главное, заполучить хенион».
— Держи! — Старший брат протянул ему через стол бумагу. — Отдашь Канифасу… он сегодня дежурит у входа в Хранилище.
— Благодарствую, почтенный Маффас, — поклонился Растиф, пятясь к дверям.
— И не смей врываться в мой кабинет, когда я занят! — рявкнул на прощание Старший брат, возвращаясь к прерванному обеду.
Хранилище находилось в подвальном помещении главного строения Прайи — по существу и изначально крепости, превращенной стараниями братьев кувенов в административное здание. Поэтому Растифу понадобилось лишь спуститься по лестнице и свернуть в коридоре налево. Направо располагались камеры, в которых Братство содержало опасных Изгоев. Несмотря на то, что численность цанхи, переживших войну Мастеров и последующие гонения постепенно сходила на нет, большинство камер никогда не пустовало. У Братства всегда хватало врагов.
У входа в Хранилище путь Ищейке преградил пост гайверов. Кувенские стражники поприветствовали Растифа, которого знали в лицо. Но этого было недостаточно, чтобы пройти в Хранилище. Пришлось предъявить разрешение, выписанное Маффасом. Канифас внимательно прочитал бумагу, поставил на ней жирную печать и вернул Ищейке. Кроме разрешения Растиф получил браслет, собранный из прямоугольных пластинок какого-то черного камня, покрытых пимперианскими символами.
— Надень его и проходи, — уступил Ищейке дорогу Канифас, облаченный в золотисто-черный наряд, отличавший гайвера от простого городского стражника. В кувенскую гвардию брали рослых и крепких парней, заслуживших высокое доверие Братства. В особых случаях кроме обычного оружия они располагали артефактами, созданными в свое время Мастерами-ремесленниками. Так что гвардия представляла собой грозную силу, с которой трудно было поспорить.
В этой части коридора, ведущего к Хранилищу, Растиф раньше не был. Поэтому шел не спеша, тревожно и с содроганием сердца поглядывая на причудливые пимперианские колонны, увенчанные медными шарами, поверхность которых была похожа на пчелиные соты. Они стояли в полукруглых нишах, и при приближении человека начинали предупредительно потрескивать. В основание колонн были встроены мелкие кристаллы-офараны, из которых, словно побеги вьюна, вырастали тонкие шипастые молнии и, карабкаясь по спирали вверх, опутывали плотной сетью медные шары. Но на этом все заканчивалось. И Растиф имел все основания предполагать, что это было как-то связано с браслетом, выданным ему Канифасом: приближаясь к колоннам, Ищейка чувствовал, как украшение на его руке начинало раздражительно покалывать запястье.
«А если бы у меня не было браслета?»
Об этом даже думать не хотелось.
Наконец, коридор закончился, и Растиф нервно сдул капельку пота, повисшую на кончике носа.
Теперь он стоял в просторном помещении, тесно заставленном деревянными стеллажами, на полках которых хранились сотни артефактов, изъятых у цанхи и Коллекционеров. Впрочем, проход к стеллажам преграждал барьер. Поверх него стояли пимперианские колонны, отличные от пройденных в коридоре. Эти щетинились рядом поперечных металлических реек, каждая из которых оканчивалась навершием, украшенным офараном. Растиф даже представить не мог, что произойдет, если кому-то вздумается преодолеть заградительный барьер.
«Такого даже в королевском дворце нет».
Попасть по ту сторону барьера можно было через арку, вырезанную из цельного куска черного мрамора и украшенную пимперианской резьбой и незаменимыми офаранами. Перед аркой стоял массивный стол, за которым сидел брат Орэн — главный Хранитель и человек незаурядного ума — и что-то писал в толстой книге при свете стоявшей на столе лампы Ковенкона. Такие же лампы, только гораздо большего размера, освещали все помещение.
— Растиф? — удивился брат Орэн, заметив посетителя.
Они, хоть и были знакомы, но их пути почти не пересекались: Орэн редко покидал Хранилище.
— С чем пожаловал?
— Мне нужен хенион, — коротко ответил Ищейка. Ему хотелось как можно скорее покинуть Хранилище. То ли нервы разыгрались, то ли неприятные ощущения создавали артефакты, пылившиеся на полках.
Орэн не стал скрывать своего удивления. Просьба Ищейки была более чем необычной.
— Могу я взглянуть на разрешение? — вежливо попросил Орэн.
— Конечно.
Хранитель изучил бумагу даже более тщательно, чем Канифас, задумчиво повертел ее в руках, покусал губы, но воспротивиться распоряжению почтенного Маффаса не посмел.
— Хорошо.
После того, как все формальности были соблюдены, Орэн встал из-за стола и, махнув Растифу рукой, вошел под арку.
Ищейка замешкался.
— Не бойся! — подбодрил его Орэн. — С браслетом тебе нечего опасаться.
— Я и не боюсь, — огрызнулся Растиф и последовал за Хранителем.
Они шли мимо стеллажей, и Растриф мельком рассматривал лежавшие на полках предметы.
Чего там только не было!
Из собственного опыта Ищейка знал, что по внешнему виду большинства артефактов трудно было судить об их предназначении. В руках цанхи обычные предметы обретали невероятные способности. Растифу приходилось видеть, как кусочек древесной коры, брошенный в котел, доводил воду до кипения, как обычная оловянная ложка в руках Мастера черпала самый прочный камень словно кашу из миски, как цанхи, одев на палец простое медное колечко, брал в руки раскаленный металл и лепил из него подкову… А сколького Растиф еще не видел?! На полках Хранилища в специальных коробках лежали невинные на вид предметы: пряжка, гвоздь, сито, свалявшееся от времени гусиное перо, рукоять от меча, осколок обычного камня… Было много украшений: серьги, кольца, браслеты, броши, кулоны… Чуть в стороне можно было различить совсем уж непонятные предметы, созданные руками пимперианцев.