Александр Митич - Игра в поддавки
Поспать сегодня не удастся. Я, собственно, только надеялся часа на два сна, но особенно на это не рассчитывал и предполагал, что в лучшем случае мы до рассвета будем прислушиваться к каждому шороху, а в худшем – отбивать атаки мутантов. Но Зона решила по-своему. Какой может быть бой и какой сон, если рядом полтергейст? Чем его проймешь, чтоб ушел и не пугал? Святой водой? Не имеем. Шаманскими плясками под бубен? Нет бубна. Жертвоприношением? Пожалуйста, я готов отдать ему бутылку водки плюс любую консервную жестянку на выбор. Эй, дух, ты мысли читаешь? Отдать?
Как же, нужна ему наша водка.
А Вычет странно спокоен. Гляжу, достает из рюкзака колбасу, отрезает здоровенный кус и начинает жевать. Проголодался. То ли у него весь страх в аппетит ушел, что было бы неплохим вариантом, то ли у него понемногу крыша едет.
Падает и гаснет свечка. Не переставая жевать, Вычет зажигает ее и вновь ставит на пол, подперев обломком штукатурки. Как так и надо.
– Он ушел? – спрашиваю шепотом.
– Нет. Он здесь.
Чует он полтергейст, что ли? Я не чую, а он чует. Немного обидно, Но больше тревожно.
– Это хорошо, что он не ушел, – жуя, говорит Вычет, и речь его невнятна. – Пока он здесь, бюреры не вернутся. Я вот что подумал: ни могли бы завалить дверь снаружи, она ведь в коридор открывается бы не вышли. Еда у нас есть, а с питьем плохо. Через несколько ей они взяли бы нас голыми руками.
– Для бюреров это чересчур сложно, – говорю. – Они бы нас просто караулили. И потом, они ведь очень голодные. Эти твари всегда такие. Ждать несколько суток? Нет, это не для них.
Кого я успокаиваю – его или себя? О бюрерах рассказывают много всякой всячины. Я совсем не убежден, что они непременно полезли бы на приступ. И не знаю, какой вариант был бы для нас лучше.
Вычет пожимает плечами – мол, все возможно, – и вдруг начинает громко икать. Лезет в рюкзак за водой, пьет и все равно мучительно икает, булькая и разбрызгивая воду. Нашел время икать. Мучается, икает, пьет и глаза вытаращил, а по комнате гуляет, отражаясь от стен, новый приступ потустороннего хохота. Полтергейст и вправду еще здесь.
Я вжимаюсь в стену, мне хочется стать маленьким-маленьким. От всех тварей и монстров Зоны есть защита хотя бы теоретически. Даже кровососа можно убить, хотя о нем точно известно, что он умеет отводить людям глаза. Даже с контролером можно справиться, предварительно перестреляв контролируемых им зомбаков. Лишь от полтергейста нет никакой защиты, и я распрекрасно понимаю: что он захочет сделать с нами, то и сделает. И никто ему не помешает.
Наверное, Вычет прав: бояться… уже поздно.
Попытаюсь маяться без страха.
Мы покидаем подземелье на рассвете. В коридоре свежее дерьмо – наверное, какой-нибудь бюрер обгадился, удирая во всю прыть от полтергейста. «Воронка», что вчера мешала нам войти, превратилась в заурядную «карусель» и отодвинулась от двери – «шнек» и детектор говорят, что можно выйти беспрепятственно. И вижу я, что под «каруселью» лежит нечто интересное – - явно артефакт, мне не знакомый. Может, он произведен из того куска веревки, что давеча втянула «воронка», а потом над полуфабрикатом еще поработала «карусель». Везет нам на редкости… только подбирать его я не стану, соваться под «карусель» – слуга покорный.
Полтергейст оставался с нами до утра – вздыхал, шевелил зачем-то осколки люминесцентной трубки на полу, интересовался моим рюкзаком и ботинками, еще дважды жутко смеялся, а нас не тронул. Пощадил. В общем, вторая моя ночь в подвалах Агропрома стоила первой – той, давней. Намаялся, а жив.
Сырой, промозглый воздух. Рассвет был ультрамариново-синим, а теперь опять все серенькое. В низинах лежит густой туман – плотно лежит, хорошо устроился. В эти низины мы не пойдем, там не видно ни пса, а пойдем мы по бетонке, авось проскользнем незамеченными. Вокруг Агропрома плохие для нас места – много монстров, достаточно аномалий, хватает радиоактивных пятен, да и людей гораздо больше, чем нам хотелось бы. Самых разных людей – и нормальных сталкеров, и «свободовцев», и «долговцев», и бандитов. Здесь люди с хабаром ходят, как на таких не напасть?
Карту я помню неплохо, не стану и сверяться с ПДА. Бетонка скоро свернет на север, а мы от поворота пойдем прямо на восток – до кладбища техники, а там и до грунтового шоссе, если проскочим. И уже по шоссе двинем на север.
– Внимание, «разлом» на одиннадцать часов.
– Вижу.
За «разломом» притаилась «мясорубка» – вон она, детектор ее поймал, хотя «мясорубка» сложный объект для обнаружения. Висит над щербатым бетоном этакое сферическое дрожание – не дрожание, а не пойми что. Большая гадость эти «мясорубки», хуже «воронок», хуже всех обыкновенных аномалий, – а необыкновенные аномалии редки, нормальный сталкер их в расчет не берет. Нормальный – это вроде меня прежнего, то есть понимающий, что вернуться целым важнее, чем набрать артефактов. Все сталкеры-долгожители – из нормальных; есть среди них такие, что за пять-семь лет не успокоились, все еще ходят в Зону и до сих пор живы. Лучший из них – Стопарик – едва не справил десятилетний юбилей своего сталкерства, да погиб геройски от цирроза печени. Вне Зоны погиб, на больничной койке. Так-то. От судьбы не уйдешь.
Пора сворачивать с бетонки.
Мы идем по исковерканной земле. Сначала здесь резвилась строительная техника, возводя непонятно что, и бегали матерящиеся прорабы, затем всю эту местность покрыло радиоактивными осадками, а после Второго взрыва на ней от души порезвились черти. Некоторые места особенно нравятся Зоне, а потом у нее ослабевает к ним интерес. Как раз вот такое место. Когда-то здесь было скопление всевозможных «трамплинов», «каруселей», «воронок» и «жарок» – теперь лишь отдельные редкие аномалии. Оплавленная мачта ЛЭП валяется на боку – к счастью, в стороне от нашего пути. Не люблю больших металлических предметов, да и никто из сталкеров их не любит – кому охота попасть под пси-воздействие, частенько распространяющееся через такие вот конструкции? Ударит тебя по мозгам, и если не скукожит от боли, то начнутся глюки, позабудешь, куда и зачем шел, а то еще бывает, что разрыдаешься вдруг ни с того ни с сего или в буйство впадешь, своего же напарника можешь покалечить. Застрянешь в пси-поле -тут твоим мозгам и кранты, и появится в Зоне еще один зомби, кукла-автомат… Мерзость. По мне, уж лучше в «мясорубку».
А чего хотели те, кто тут чего-то строил? О чем думали? Дважды и трижды изнасиловали природу, а потом развели руками: «Мы не знали…» Чего не знали – что Природа будет возмущаться и мстить? Что она попытается обезопасить себя от людей?
Нет, это что-то не то я подумал… Природа тут ни при чем, ей тоже вовсю достается. Не станет же она сама себя калечить. Это просто Зона – вот и ответ на все вопросы. Другого ответа не жду, потому что не верю, что он когда-нибудь появится.