Валерий Гундоров - Байки у костра
— Нет. Слово даю. — Слову экс-долговца можно было верить без малейших колебаний. Собственно, предложение было как раз в духе торговца с долговской закваской. Сержант предпочитал не продавать за пределы Зоны артефактов, делая исключение только для ученых, зато охотно поставлял всем желающим туши и части монстров, и платил за них, соответственно, дороже всех прочих торговцев. — И могу тебя заверить — ни один артефакт, который долговцы найдут, из Зоны, без моего ведома, не уйдет. И сейчас не уходят.
В общем-то, примерно на это я и рассчитывал, когда шел к Сержанту в трактир. Вот только отстрел химеры в мои планы не входил. Впрочем, даже без этих трех артов, главное дело я сделал — договорился с Сержантом и наглухо перекрыл для перекупов выход по «рыбкам» на долговский канал.
На входном контроле стояла уже другая смена, которая сделала вид, что не замечает мимо проходящего меня, но, едва отойдя на пару шагов, я услышал за спиной хохотки часовых. Уже, видать, рассказали…
Выщербленные бетонные ступеньки круто уходили вниз и заканчивались маленьким пятачком перед массивной железной дверью с глухими скрытыми петлями и прорезями-бойницами в поржавевшем металлическом полотне. На условный стук дверь, скрипнув, приотворилась, и я проскользнул в образовавшуюся щель. Война группировок хорошо учит осторожности. Десяток «вечных лампочек» освещало пространство бывшего бомбоубежища, давным-давно отвоеванного группой свободных сталкеров у Зоны и других претендентов. В дальнем углу, отгороженный дощатой дверью, закрытой на блестящий никелированный замок размером со спичечный коробок, находилось то, что я мог называть своим домом. Во времена первой войны группировок, находясь в составе группы свободных сталкеров, занявших этот подвал, мы компанией в несколько человек выгородили себе маленький закуток, в уголке, возле одного из воздуховодов. И оборудовали еще один запасной выход — разветвляющийся на два рукава лаз, позволяющий вылезти по разные стороны рядом стоящего здания. Состав жителей комнатушки уменьшался и сменялся, сейчас ключи от замка имели я и Винт.
Повесив замок с вставленным в личинку ключом на вкрученный специально для этого в косяк крючок, я задвинул задвижку внутренней щеколды, способной единственно — зафиксировать дверь от самопроизвольного раскрывания. Оба «светлячка» в комнатушке горели исправно. Судя по засохшей хлебной корке, лежащей на столе — Витя Винт опять подался на поиски приключенческих разнообразий для своей пятой точки, и «домой» дня три-четыре как не заглядывал. Жаль, я на него рассчитывал. Хотя, может еще и успеет подойти.
Неторопливо размышляя, я снял комбез, оставшись в одном нательном белье, и повесил его на вбитый в стену дюбель. Потом положил ПДА в пределах досягаемости руки, уселся на угол лежака возле стола, сдвинул засохшую корку, расстелил тряпицу и принялся чистить автомат. Дощатые стены, создавая иллюзию отдельной комнаты, от звуков, однако, абсолютно не изолировали.
— … и вот, значится, я, значится, всех снорков поубивал, а тут на меня топотун выскакивает. Я его, значится, с подствольника — тыдыщ, а ему, гаду, значится, пофиг. Я ему «лимонку» под ноги — хабах, значится, «лимонка» — быдыщ, а он, значится, все равно на меня прет. А тут еще, значится, химера сзади меня ка-а-ак зарычит — и кинулась. Я, значится, на землю упал, она, значится, надо мной пролетела и в контролера врубилась…
— Какого контролера? Топотун же был?
— Ну я и говорю — топотун. Я по ним обоим из подствольника — бабах…
— Да когда ж ты перезарядиться то успел?
— Вот ты, Арагорн, доколебался! Пока лежал — и перезарядился. Так мне дальше рассказывать, или нет?
— Да ладно, я ничего. Ври дальше, оно у тебя забавно выходит…
— Ну так вот, а химера с топотуном….
И тут меня прострелило. Возвращаясь мимо Рыжего Леса, я видел, как топотун химеру по кустам гонял. Уступая химере в скорости, топотун своим визгом может обездвижить любого. Из-за того, что они топают, когда визжат, словно капризные дети в магазине возле витрины с игрушками, псевдогигантов и зовут топотунами. Или топтунами, это уж кому как угодно будет. Если того топотуна химера разозлила или поранила — то он ее по-любому достанет. Этим он на носорога похож. И перебъет химере хребет. Если он ей на голову не наступил — то у меня есть шанс заполучить химеру для трактирщика.
Подхватив ПДА, я рванул к выходу, отодвинув задвижку щеколды и едва не сорвав с петель дверь. Пробежав по бомбоубежищу и уже отодвигая тяжелую дверь, я услышал сзади гул голосов и клацание затворов. Выскочив на свежий воздух, я метнулся к ближайшему световому пятну и начал набирать на капэкашке запрос. Пыхтя, из подвала выбежал сталкер в полузастегнутом комбезе с автоматом в руке, и подбежал ко мне.
— Что случилось?
— Да ничего, бабушке забыл спокойной ночи пожелать, — ответил я, продолжая набивать текст и не поднимая головы.
— Вот дурной! Всех перебаламутил! Бабушке он… тьфу… — сталкер сплюнул, и отправился обратно в бомбоубежище. — Отбой тревоге! Он бабушке написать забыл!
На запрос откликнулись Айрон и Леший, находящиеся в районе Рыжего Леса, но порознь друг от друга. Им я и предложил поутру, объединив усилия, посмотреть химерину голову в кустах, но так, чтобы не оставить там свои. И назвал цену, которую за эту голову можно получить, если она в приличном состоянии, и сгодиться для чучела. Цена их вдохновила, в ответ мне было прислано, что поутру они встретятся, и, если в кустах найдется тушка химеры, а при химере — годная к использованию голова, то они вместе с этой мечтой чучельника немедленно прибудут в Бар. То, что за ночь труп химеры может обглодать зверье, я не боялся. Позариться на это мясо может только чернобыльский кабан, а их в окрестностях Рыжего Леса не особо много водится, это вотчина слепышей и чернобыльских псов.
Возвращаясь через лежбище сталкеров к месту постоянной на эту ночь дислокации, я услышал много нового про придурков, бегающих ночью на улицу в кальсонах писать эсэмэски бабушкам. Поднятые со своих мест сталкеры перегыгыкивались как котики на берегу Баренцова моря из передачи про природу.
Утро началось с сюрпризов из разряда подарков. Направившись в сторону Армейских Складов для разговора со Скрягой, основным торговцем и каптерщиком, по совместительству, группировки Свобода, что называется «не отходя от кассы», а если быть точным — не уходя далеко от Бара, я наткнулся на искомое. А вернее на то, что спокойно заменяло разговор со Скрягой. Это искомое в две глотки храпело за остовом разбитого грузовика, прямо возле стены крайнего к асфальтовой ленте здания. Комбез с разного рода вставками и прибамбасами позволял издалека идентифицировать одно из тел как Диму Тюнинга. Вторым оказался тоже Дима, по прозвищу Котяра. Оба — из Свободы. Две пустые бутылки из-под водки наглядно говорили о причине их падения и отключения от связи с внешним миром.