Уильям Форсчен - Реванш императора

Сегодня Элдин Ларис с тоской вспоминал прошлые деньки. Что ни говори, а в положении богатейшего коха галактики есть свои преимущества! Взять хотя бы его погибшую яхту, представлявшую собой маленькое чудо, шедевр современного кораблестроения. Ее супермощный двигатель обладал запасом прочности, позволявшим совершать пятьдесят гиперпрыжков подряд без капитального ремонта. Кроме того, он был оснащен дополнительной системой автоматической настройки, исключавшей проявления космической болезни во время нуль-перехода даже у самых изнеженных пассажиров. Стоило это удовольствие безбожно дорого, но он мог себе позволить и не такую роскошь. К сожалению, все это осталось в прошлом. За шесть месяцев, истекших со дня первой атаки Корбина, принадлежащие Элдину корабли, ремонтные мастерские, космопорты и другая недвижимость десятки раз подвергались массированной бомбардировке. Во всей галактике, казалось, нет места, где он мог бы преклонить голову. Независимые предприниматели быстро почуяли, куда дует ветер, и без объяснений захлопывали двери ангаров перед его носом. Одно только появление корабля Элдина в околопланетном пространстве вызывало у местных властей эпилептический припадок. Дрожа от страха за собственную шкуру, никто больше не желал ни за какие деньги связываться с Гонимым Элдином, как его теперь называли повсеместно.

Уж на что паскудными были воспоминания о пребывании в Дыре, но ему и в страшном сне не могло привидеться, что три года спустя такой же, если не худшей, ловушкой станет для него все Облако. Кстати сказать, чтобы добиться желаемого результата, Корбину вовсе не понадобилось уничтожать миллионы разумных существ. Хватило двоих менеджеров, управлявших принадлежащими Элдину предприятиями. Когда были найдены их тела, посаженные на кол в излюбленной манере Эль-Шига, этого оказалось достаточно, чтобы убедить всех, что оказывать любую помощь Элдину Ларису или хотя бы разрешать ему посадку — верный способ навлечь на себя гнев и последующий «визит» банды головорезов в черных халатах.

По крайней мере, он был благодарен судьбе, что Корбин, после первоначального удара, уничтожившего целую планету, в дальнейшем несколько умерил прыть и больше не прибегал к столь радикальным методам. Военные действия свелись к десантным операциям, направленным на нейтрализацию высшего руководства корпоративной империи Элдина. Отдельные ключевые объекты все же подверглись бомбардировке и были уничтожены, но удар во всех случаях наносился прицельно и практически не нанес ущерба прилегающим территориям. Таким образом, количество жертв среди мирного населения свелось к минимуму, чего нельзя было сказать о сотрудниках подвергшихся нападению предприятий. За ними велась безжалостная охота. Отстреливались даже банкиры, рискнувшие открыть кредит изгнанникам или выдать деньги по чеку. Одним словом, до настоящего времени война велась сравнительно цивилизованными методами, без применения геноцида, как угрожал Корбин. И все же Элдина одолевали нехорошие предчувствия. Сегодняшний день мог в корне изменить сложившееся положение.

Не то что бы он испытывал угрызения совести. После всего, что сотворил с ним Габлона, он имел полное моральное право нанести ответный удар. Вопрос был только в том, куда именно его нанести. Зола Фалдон публично поклялся, что он не имеет к Корбину никакого отношения. Его примеру последовали другие кохи, чьи интересы прямо или косвенно совпадали с устремлениями толстяка. Оиси призывал Элдина не верить их лживым заверениям, но у него не было доказательств, только подозрения, и бывший васба так и не смог заставить себя решиться на рейд по контролируемым ими территориям. Его прежняя профессия и сопряженный с ней кодекс чести слишком глубоко пустили корни в душе. А одним из основополагающих принципов этого кодекса был абсолютный запрет на использование в Играх невинных и ничего не подозревающих обывателей. Поэтому Элдин даже не стал принимать во внимание в качестве улики неизвестно кем присланную видеокопию, на которой

Зола и еще дюжина подозреваемых в сотрудничестве с агрессором кохов были засняты на борту яхты Габлоны.

Другая проблема состояла в том, что Корбин каждый раз умудрялся с лисьей ловкостью заметать следы. Потеряв все свое состояние в предыдущей Игре, он, по сути, ничем больше не рисковал. У него не было дома или другой недвижимости, которая могла бы служить в качестве цели. Ходили слухи, что где-то на задворках галактики он устроил себе базу, но последующее расследование показало их полную беспочвенность. То есть база у него, конечно, была, но ее местонахождение постоянно менялось. Однажды он на короткое время использовал для этой цели даже Колбард. Но кроме этих противоречивых сведений ухватиться больше было не за что. Складывалось впечатление, что они имеют дело с неуловимым призраком, каждый раз после очередной вылазки ускользающим в неведомые глубины космоса. Только это был очень хитрый призрак. Сам не показываясь на глаза, он в это же время со сверхъестественной прозорливостью угадывал или оказывался в курсе всех передвижений и замыслов противника.

Во всяком случае, до сегодняшнего дня.

— Снаряд вошел в верхние слои атмосферы, — доложил Оиси; в голосе самурая чуткое ухо без труда уловило бы нотки торжества.

Огненная полоса прочертила закатное небо над увеселительной планетой, находящейся во владении крупной корпорации, занимающейся шоу-бизнесом, казино и прочими вещами, придуманными для развлечения богатых бездельников. Возглавлял корпорацию Хоббс Габлона.

— Ну вот и все. А теперь садимся, да поживее, — приказал Элдин, когда поверхность планеты в точке падения снаряда озарилась яркой вспышкой.

Включились тормозные двигатели. От перегрузки и болтанки желудок его начал раскачиваться, как на качелях. Элдин мысленно поклялся — в который раз — при первой же возможности заменить или отремонтировать вышедшую из строя амортизационную систему.

— Точно в яблочко, — объявил Оиси, на миг оторвавшись от экрана радара. — Охранявшая космопорт зенитная батарея полностью уничтожена. Наземные постройки частично пострадали от ударной волны, но в целом масштаб разрушений невелик.

Элдин слушал доклад самурая с теплой улыбкой на губах. В большинстве случаев Оиси старался придерживаться формального этикета и традиций японского феодального общества конца семнадцатого столетия. Это выражалось как в его речи, так и в манере поведения. Однако современные методы ведения военных действий потребовали от него определенного пересмотра «модус операнди» [3]. Надо признать, что успехи его в этой области прямо-таки поражали воображение — в кратчайшие сроки он сумел освоить не только новую технологию, но и новую терминологию, включая специфический жаргон.