Дональд Филлипс - Звездный властелин

— Мне ничего не известно о прибытии генерал-капитана.

— Генерал-капитан прибыл анонимно. Могу ли я доложить ему, что вы принимаете его приглашение?

— Разумеется, капитан. Можете информировать генерал-капитана, что я высоко оцениваю оказанную мне честь.

Трейн щелкнул каблуками и готов был откланяться, когда старый генерал остановил его:

— Одну минуту, капитан.

— Да, сэр?

— Будьте добры, информируйте генерал-капитана, что я навещу его вместе с моим сыном.

Полевой штаб Второго батальона Восточных Гусар

Равнина Шимгата-Меса

Широ-3

— Бовос, вы полностью осознаете то, на что собираетесь пойти? — повторил полковник, с любопытством разглядывая человека, сидевшего напротив него.

— Да, сэр.

Трудно было признать в этой человеческой развалине боевого офицера, еще совсем недавно принявшего неравный бой на плато Шимгата. Ввалившиеся глаза были обведены черными кругами. Трудно было поверить, что последнее время этот человек вообще спал.

— Я не могу не восхищаться вашей смелостью, хотя и считаю ваше решение ошибочным. Вы ничуть не виноваты в гибели своих товарищей. Силы были слишком неравны. Ваше самопожертвование не вернет их к жизни.

— Прошу вас, сэр, позволить мне осуществить задуманное, — повторил Бовос, глядя в пространство поверх головы своего старшего командира.

— Но все они мертвы, Герман. Эти проклятые Рыцари перебили их всех до единого. Битва проиграна. Это случается порой даже в мирное время.

Настоящий солдат должен принимать реальность такой, какая она есть, на то он и солдат. То, что вы собираетесь проделать, несовместимо с нашими понятиями о воинской чести. Чувство мести никуда вас не приведет.

Поверьте мне, это безумие!

— Разрешите мне говорить откровенно, сэр?

— Слушаю вас.

— Рыцари не имеют к случившемуся никакого отношения. Вы не хуже меня знаете, что это были самозванцы, какого бы там мнения ни придерживалось наше правительство. Будьте покойны, я не сумасшедший и отдаю себе полный отчет в том, что неповинен в гибели моих людей. На моих глазах, случалось, умирали не только солдаты, но женщины и дети. У меня крепкие нервы, сэр. Я знаю, что не в моей власти вернуть ребят к жизни, но я обязан выяснить, кто виноват в их смерти, и рассчитаться с ублюдками.

Для меня это вопрос чести. Политики никогда и ничего не смогут решить, сэр. Следовательно, мне не остается ничего другого, как взяться за это дело самому. Что я и сделаю.

Сидевший за столом офицер пожал плечами и написал несколько слов на лежавшем перед ним рапорте.

С этой минуты Бовос уже не принадлежал к Восточным Гусарам. С его карьерой было покончено. Отныне он мог полагаться только на себя.

Зимний Дворец, Дормут

Марик

Содружество Марика, Лига Свободных Миров

16 апреля 3057 г.

Только оказавшись в элегантной гостиной Зимнего Дворца, расположенного в самом сердце Дормута, Дункан Кальма смог по-настоящему оценить всю важность предстоящей встречи с Томасом Мариком, основателем и живым символом Лиги Свободных Миров. Проделанная им гигантская работа по объединению разобщенных, а нередко и откровенно враждебных друг другу миров снискала ему всеобщее уважение современников, включая даже таких людей, как Дункан, давно покинувших свое отечество ради полной опасности жизни на окраинных планетах Галактики.

Дункан с любопытством осмотрел приемную, обставленную дорогой мебелью, полки, заполненные редкими книгами, огромную хрустальную люстру, отделанный малахитом камин. Стены кабинета украшали картины старых мастеров, гобелены, вывезенные с Земли, и раритеты всех времен и народов. В специально устроенных нишах размещались мраморные статуи, собранные со всех концов Галактики. Самое поразительное заключалось в том, что все эти вещи были подлинниками. Впрочем, пристрастие генерал-капитана к предметам старины уже давно ни для кого не было тайной.

Сейчас Томас Марик находился в зените своего могущества и славы. Уже в начале головокружительной карьеры он занимал влиятельный пост в Ком-Старе, контролировавшем в те годы всю систему межзвездных коммуникаций. После гибели своего отца, генерал-капитана Яноша Марика, он некоторое время и сам считался погибшим, по той причине, что его тело так и не было найдено среди руин дворца, разрушенного в результате предательского бомбового удара авиации его бывших союзников. Однако восемнадцать месяцев спустя живой и практически невредимый он появился в здании парламента, дабы лично предъявить свои права на трон, повергнув в шок почтенных парламентариев. Его лицо еще хранило следы сильных ожогов, полученных при пожаре, уничтожившем дворец отца. Впрочем, никакие шрамы не шли в сравнение с той травмой, которую навсегда оставила в его душе трагическая смерть отца. Хотя Томас и не получил специальной подготовки равным образом ни в политике, ни в делах военных, его требование было немедленно удовлетворено, за отсутствием более достойных кандидатов. Как бы то ни было, но именно Томасу Марику удалось то, что еще вчера казалось невозможным: не только удержать от распада свое вечно неспокойное королевство, но и стать отцом основателем процветающей под его патронажем Лиги Свободных Миров в то самое время, когда другим государствам Внутренней Сферы лишь чудом удалось устоять перед все сокрушающим натиском кланов.

Уже только одних этих деяний было более чем достаточно, чтобы Томас Марик надолго остался в памяти благодарного человечества, но пока еще никто не осмеливался говорить о близком закате его блестящего правления.

При звуке приближающихся шагов Дункан повернулся, чтобы лицом к лицу встретить живую легенду XXXI столетия.

Томас Марик вошел в сопровождении двух человек, один из которых уже был знаком Дункану по недавнему краткому визиту в их родовое поместье.

Гаррисон Кальма вежливо склонил голову, приветствуя своего старого друга и повелителя. Дункан по мере способностей попытался повторить жест, одновременно тщетно пытаясь припомнить правила придворного этикета, которым его обучали еще в детстве.

— Я не ожидал столь строгого соблюдения протокола, — произнес, улыбаясь, Томас Марик, положив руку на плечо старого генерала.

— Рад тебя снова увидеть, Томас, — отвечал старый Кальма, — хотя, если честно признаться, меньше всего ожидал, что это произойдет здесь, на Марике.

На этот раз улыбка Марика показалась Дункану скорее удрученной, чем приветливой.

— Что и говорить, времена далеко не простые. Тем нужнее мое присутствие здесь, хотя, чего скрывать, ради этого визита мне пришлось отложить ряд важных дел, требующих моего личного внимания.