Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

– Вы слишком азартны, профессор. – Декан Либенштайн, скрывая свою радость лишь немногим хуже Б–52 (а цыплятки, обнявшись, прыгали на сцене и смеялись. Барби, кажется, даже слезу пустила), поднялся и вдруг скосил взгляд в сторону джинсов Алекса. Те были подвернуты. Настолько, что теперь казались короткими высокому Думу. – Профессор, а что это у вас на лодыжке?

Алекс посмотрел вниз, а затем вздохнул.

Грибовский… сука…

– Профессор! Профессор! – К Алексу подлетела Барби и схватила его под руку. – А пойдемте в “Шхуну”? Праздновать!

Еще никогда Алекс не был так рад предложению выпить.

– Только если за вас счет, – улыбнулся Дум.

– Профессор Думский! – выкрикнул Либенштайн, но было поздно.

В составе четверки цыплят, левитируемого на носилках Лео, что-то бормочущего о педикюре, и одного полноправного черного мага группа Б–52 в полном составе удалилась с полигона.

Бар, который обычно к вечеру лишь набирает обороты в выручке, в данный момент был закрыт для посетителей. Думу удалось убедить Дугласа в том, что Гвардия возместит все потери в деньгах из-за того, что в момент, когда в университете было больше всего посетителей (а, соответственно, таковых и в “Шхуне”), бар оказался закрыт на приватную вечеринку для отдельно взятых студентов группы Б–52.

Из работников, разумеется, на посиделках осталась только Вишенка. Которая весь вечер пыталась склеить Элеонору, а та просто воспринимала происходящее как проявление радушия и хорошего расположения.

Джей, повелитель прыщей, на сверхурочные не остался и куда-то свалил. Дум подозревал, что на подпольные магические бои – слишком уж характерные были повреждения на руках, которые парниша отчаянно пытался скрыть.

Да и прыщи, скорее всего, были следствием застарелого и не вылеченного простенького проклятья. Но знать об этом никому, кроме самого Алекса, разумеется, не требовалось.

И в данный момент, когда вечеринка уже отгремела свою пьяно-танцующую кульминацию, на ногах остался только Алекс. И, чтоб его, ему стоило больших усилий даже не притрагиваться к алкоголю, который Дуглас на радостях выставил в баре.

Конечно же – ведь все убытки ему возместят кратно потерям.

Как вообще хоть кто-то в здравом уме мог поверить в такую несусветную чушь? Тем более когда она исходит изо рта черного мага?!

Неудивительно, что “трактирщик” загремел на дюжину лет в кутузку за кражу краденного же “Камаро” прямо с… полицейской штрафстоянки.

Слабоумие и отвага в одном флаконе.

В данный момент студенты, в том числе и Вишенка, валялись в отключке. Именно валялись. И конкретно в отключке. Веселились они, отдать должное, не хуже, чем в “Ткилс” в пору их расцвета. Но пить не умели.

Так что Трэвис свернулся калачиком в уютном закутке под барной стойкой. И на его лице все так же виднелись разводы от маркера и какие-то надписи с рисунками – уснул первый.

Чжин, который отрубился сразу после рыжего, выглядел так, что вот-вот задвинет какую-нибудь речугу на тему конфуцианства. С прямой спиной, со скрещенными руками на груди, закрытыми глазами, он прислонился к стене, а над ним, что удачно, расположились руль и пара оленьих рогов, что стало поводом для нескольких фотографий.

Лео, обнявшись с деревянным медведем, спал то ли стоя, то ли лежа на самом мишке – не разберешь.

Самые стойки из пьяниц – Мара, Элеонора и Вишенка – сплелись змеиным клубком на дальнем столе. Дум даже накрыл их пледом, которым часто укрывались в подсобке работники “Шхуны”, когда оставались на сверхурочные.

И нет, не потому, что Алекс стал настолько мягким и сердобольным – просто от них слишком заманчиво пахло алкоголем… но что хуже – молодостью и свежестью. А уж о том, что одежда у троицы местами задралась и обнажила искусительные для недавнего сидельца виды, и говорить не приходилось.

– Ну наконец-то. – Дум вытер пот со лба и, поставив швабру в угол, взглянул на дела рук своих.

Пол “Шхуны” блестел, аки зеркальце девственницы, не видевшее в своей жизни ничего, кроме слишком яркой помады. Гора мусора, пластиковых стаканчиков, коробок из-под пиццы, бутылок и всяких снеков была сгребена в одну кучу и пребывала в блаженном ожидании, когда ее упакуют в пакет.

Но этим, разумеется, займется Вишенка. И неважно, что она пока об этом не в курсе. Вон самозабвенно, с блаженной улыбкой, мнет выразительную грудь блонди во сне.

И нет, Алекс ей не завидовал.

Дети же…

И не имеет значения, что на три с небольшим года его младше, а в его постели до ареста бывали и такие, которым законом еще запрещено… Выглядели-то они на возраст запойного алкоголизма…

Ладно, чего уж там о былых деньках.

Достав сигарету из все той же – мятой, но бессмертной и бессменной пачки, Алекс запалил ракового солдатика огоньком с большого пальца и затянулся.

Его мысли о прекрасном и вечном прервал звон колокольчика над дверью.

– Мы зак…

Договаривать не было никакого смысла. Петр выглядел так же, как и при их первой встрече, – нет, костюм-тройку он сменил на модную двойку узкого кроя. Темно-синее кашемировое пальто уступило место черному с белым меховым воротником, туфли с высоким каблуком заменили ботинки броги.

Единственное, что осталось неизменным во внешности чистильщика Синдиката, это его перчатки, а также парад игольной армии на подушечках пальцев Алекса.

Каждый элемент гардероба адепта являлся высококлассным артефактом.

Дум, стряхнув пепел в аккуратную, сексистскую пепельницу в виде раздвинувшей ноги портовой девки (тематика “Шхуны” все же была пиратской), украдкой дотронулся до кольца на пальце.

– Надеюсь, для меня вы сможете сделать исключение, мистер Думский, – произнес Петр со все тем же густым восточноевропейским акцентом. Так, что даже несмотря на вежливый тон, образованную речь и мирные слова, звучало это весьма и весьма многозначительно, угрожающе.

– Разумеется, Петр, – радушно, насколько в принципе на это был способен черный маг, улыбнулся Дум и указал на соседний стул.

– Позволите? – Не дожидаясь ответа, Петр снял пальто и повесил его на свободную вешалку гардеробной стойки.

Впервые Алекс увидел чистильщика без верхней одежды. И несмотря на костюм, он мог различить тонкую полоску на шее адепта – видимо, ниже шли какие-то татуировки, которые покрывали весьма мускулистое тело опытного бойца.

Петр дошел до стола, где сидел Алекс, и аккуратно, аки истинный джентльмен, двумя руками отодвинул стул, после чего сел на него со спиной прямее, чем у шпагоглотателя.

Не снимая перчаток, он сцепил пальцы замком и опустил их на стол.

– Мистер Думский, – глаза русского сверкнули на миг чем-то недобрым, но тут же погасли, – признаться, я доволен своей работой. Знаете ли – много свободного времени, хорошая