Руслан Ершов - ЗОНА ВЛИЯНИЯ

С полуоборота к милиционеру, без замаха, она нанесла ему несильный, молниеносный удар левой рукой в кадык. Выронив наручники и отпустив ее руку, он инстинктивно схватился за горло, хватая ртом воздух. Ухватившись двумя руками за затылок, она сопроводила его голову до встречи со своим коленом. При контакте сделав сильный выдох – Ха!

Как ей показалось, противник очень медленно падал на спину, раскинув в стороны руки.

Он провалился в звенящую темноту, сопровождаемый мыслью – Ударила!

Мокрое платье, прилипшее к телу, не выдержало нагрузки и с характерным звуком лопнуло поперек спины. Оторвав взгляд от распластанного тела, она увидела метрах в десяти от себя, за высоким кустарником, выглядывающий капот милицейской машины.

Два милиционера, стоявших рядом с машиной, и очевидно отправивших, 'молодого', поприкалываться над замарашкой. Опешили, от развернувшейся перед ними сцены.

Недолго думая, Катерина, резко нагнулась, ухватившись за край юбки, оголяя стройные ноги, задрала ее к талии и рванула вдоль улицы с места в карьер.

– Стой!

– Стаять! Стрелять буду!

Один из милиционеров кинулся к лежащему на земле товарищу. Второй запрыгнув в машину, тщетно пытался завести двигатель, давая тем самым фору беглянке. Схватив тангенту, он заорал в рацию.

– 'Полтава три сороковому связь!'

– 'На связи!'

– 'Срочно! Помощь! Коцюбинского 10. Нападение на милиционера'

– 'Сороковой! Я двадцатый. Мы рядом, будем через минуты три'

– 'Баба, в грязном порванном платье побежала вдоль улицы к 'Царскому селу''

– 'Полтава сорок третьему связь'

– 'На связи'

– 'Что с милиционером'

Водитель, через лобовое стекло увидел, как старший наряда поддерживая, вел пошатывающегося товарища к машине.

– 'Очевидно, был нокаут'

– 'Всем нарядам' 'При задержании соблюдать личную безопасность' 'Как поняли'

– 'Поняли'

Наконец-то взревел двигатель машины. Старший наряда, усадил на заднее сидение своего пострадавшего товарища, запрыгнул на переднее сиденье и машина рванула, визжа покрышками.

– Ща, как возьмем эту гадину. Я ее лично четвертую! Хотя бы эта дура забежала в царское село, там спрятаться негде.

На заднем сидении, зашевелился уже полностью пришедший в себя милиционер.

– Матвей! Она не местная. Помнишь ориентировку последнюю. Дня три назад.

– А шо там? Баба с тюрьмы сбежала. Особо опасна, владеет приемами рукопашного боя. Неужели она!?

– Точно, ОНА!

– Ух, ты!

Он взял в руки тангенту.

– 'Двадцатый сороковому'

– 'Слушаю'

– 'Посмотри у себя в документации последнюю ориентировку' 'Это наша знакомая'

– 'Я понял!'

Катерина бежала, бежала, бежала, уже понимая, что попала в западню. Улицы, по которым она неслась во всю свою прыть, были взяты в оковы трех метровых заборов, за которыми ютились двух-трех этажные особняки. Заборы, заборы, ни перелезть, ни спрятаться. Камеры наблюдения и лай собак. 'Мой дом, моя крепость!' Люди добровольно заточают себя в каменные мешки, отгораживаясь от остального мира высокими заборами.

Она остановилась на перекрестке, перевести дыхание. Буквально, валилась с ног. Легкие разрывались от частого и глубокого дыхания и жутко болели с непривычки. Выпрямившись, Катя, набрав полную грудь воздуха, с какой могла силой спрессовала его в легких. Секунды через две-три, под напором выпустила его через рот. – Тсссссссссс.

От ударной дозы кислорода, закружилась голова. Но после проделанных четырех-пяти таких упражнений. Силы вновь вернулись к ней.

Вдруг, до нее долетел звук скрипа тормозов. Милицейская машина, в квартале то нее проскочившая поворот, сдавала назад разворачиваясь.

– Заметили! Господи! Куда, куда, куда же!

Крутанувшись на месте. Она бегом пересекла перекресток, и скрылась у них из вида, за поворотом.

Пробежав еще около семидесяти метров, Катерина резко остановилась. Одноэтажный дом, красивый, немного меньше двух метров забор.

– Другого шанса не будет.

Она приземлилась во дворе поместья в тот момент, когда на эту улицу выруливала патрульная машина. Повернувшись, увидела здоровенную морду пса, смотрящую на нее из будки, с выражением полного удивления в газах. За всю свою служебную карьеру, это добрый пес, столкнулся с такой наглостью впервые. Забыв при этом, хотя бы гавкнуть для приличия и острастки.

Из-за еще не выветрившегося боевого настроя, Катерина ничуть не испугалась собаки. К слову сказать, милиционеров в данный момент, она боялась куда больше чем, что-либо другое, способное напугать. Совершенно не думая о последствиях, твердым и быстрым шагом подошла к будке, с лету ухватив собаку за ошейник. Выволокла громадного пса из будки, и мигом нырнула в нее, забившись в дальний угол.

Пес, почувствовавший стекающую с нарушителя его спокойствия силу, опешивший и обескураженный, подчинился бесстрашному существу. Заглянув во входной проем, он встретился взглядом с горящими в темноте будки большими глазами. Понюхал воздух.

– Самка! Тогда понятно. С ними такое бывает.

Собаку отвлек шум тормозов, остановившейся возле его территории машины.

Милиционеры покинули машину.

– Куда эта тварь могла деться!?

Старший наряда, стоял перед самым низким по всей улице, забором.

– Сюда ушла, сомнений нет. Юрец! Вызывай сорокового.

Старший, прошелся по всей длине забора, высматривая возможные следы, указывающие на его правоту.

Подъехал второй наряд.

– Ну, что у вас?

– Мы видели, как она забежала на эту улицу. Пока мы вывернули, ее и след простыл. Улица здесь тупиковая. Заборы высокие. Думаю ей не осилить, да и в каждом дворе, скорее всего, есть собаки. А поскольку взлететь она не могла, крыльев у нее замечено не было. Полагаю, что за этим заборчиком она и спряталась. – Он указал рукой на забор, высотой приблизительно метр семьдесят. Выглядевшим карликом на фоне остальных.

Старший подъехавшего наряда спросил.

– А ты знаешь, чья это хата?

– Это же не моя земля. Откуда мне знать? А шо.

– Да вот и я не знаю. Неизвестно на кого нарвемся.

– Шо будем делать? Может оперов вызовем?

– Ща, посмотрим. – Говоря эти слова, старший второго наряда подошел вплотную к забору, став на цыпочки заглянул во двор.

Громадная пасть с лязгом сомкнулась в пяти сантиметрах от его носа. От такой неожиданности, он так сильно оттолкнулся от забора, что ноги за туловищем не поспели. И старший наряда, растянулся на вымощенным плиткой тротуаре.

– Ох, мать твою!

В ответ, за забором раздался громкий лай. Такой силы, что птицы сорвались с насиженных веток.

Никто не засмеялся. Все угрюмо смотрели, как подымается с земли их товарищ. Старший наряда с позывным 'Полтава двадцать', грустно сказал.