Александр Тимьянов - Страж Границы

- Ладно, тебе видней, сэр Галеас, - развёл руками Гутьере, - но числиться на первых порах, всё равно, будешь ты. Какой бы твой гном не бывалый ветеран, а сходу стать офицером стражи он просто не может. В моей компетенции назначения не выше лейтенанта, а магистр вот так, за здорово живёшь, назначение на вчерашнего рекрута не подпишет. У нас, сам знаешь, на многое закрывают глаза, но не до такой степени. Капитан гвардии - это дело серьёзное.

- Какой ещё гвардии, дон Кристобаль? - возмутился я. - Какого из той полусотни королевств, что образовались на месте империи. Может быть, Теренсии, она же к нам ближе всего, верно? Они же, кажется, короля Пелиама подданные.

- Его, - кивнул дон Кристобаль, - его. Он, вообще, личность неугомонная. Такое впечатление, что мечтает о славе Первого императора. Объявил территорию границы своей и собирается перевести через Старший перевал войска. Нам в помощь. Думаю, и деревни ветеранов-поселенцев он здесь устраивает неспроста.

- Снова некий заговор? - спросил я.

- Нет, - покачал головой Гутьере, - магистр Дункан уже встречался с ним, король приезжал в Первую крепость, так сказать, de incСgnito. Магистр отозвался о нём в том духе, что его величество Пелиам, либо настолько хороший актёр, что смог обвести самого магистра вокруг пальца, либо, на самом деле, такой простодушный мальчишка, каким кажется.

- Однако он расширяет территорию, - заметил я.

- Честолюбивый мальчишка, - пожал плечами дон Кристобаль. - Вот только отчего-то мне кажется, кто-то вложил в его голову эти мысли. По крайней мере, такое впечатление создалось со слов магистра. Интересно только, какие цели преследует этот некто, если он, конечно, не плод моего больного воображения.

- Вы столько лет на границе, - усмехнулся я, - что даже плоды паранойи могут оказаться вполне реальны.

- Магистр Дункан служит едва ли не со времён Основания, - ответил мне Гутьере, - его паранойя куда развитей моей. Вот что я придумал, - прищёлкнул он пальцами, - в Теренсгард отправляется делегация от стражи нашей границы во главе с Альтоном Роско. Он канцлер Первой крепости и назначен главой этого посольства.

- Та-а-а-ак, - протянул я. - Сначала в каратели записать хочешь, а теперь - в посольство запихнуть. Хорошенькое дело.

- Никого другого в посольство, как ты выразился, сэр Галеас, я впихнуть сейчас не могу, - твёрдо заявил Гутьере. - В рейд идти тебе нельзя. В каратели - ты не хочешь. Вот потому и поедешь с посольством в Теренсгард. И это уже не обсуждается. Завтра со своим бывшим отрядом и отправишься. Приказ понятен?

Когда командор спрашивает тебя понятен ли приказ - это означает одно, ты успел настолько утомить его, что он предпочитает отдать прямой приказ, невыполнение - верный трибунал и списание в рядовые. Это было самое страшное наказание для стража - казнить нас никто не казнил, разве только за предательство, слишком ценна в наше время жизнь каждого стража. Так что офицеров разжаловали, а солдат и унтеров - пороли.

Я поднялся со стула и отдал честь, приложив правую руку к сердцу.

Утром следующего дня я ещё до света заявился в казарму и был приятно удивлён тому, что бойцы уже поднялись и собирались в дорогу. Завидев меня, бывшие мои орлы тут же подтянулись, а вахмистр Деребен - правда, он уже никакой не вахмистр, а лейтенант, свежие нашивки ещё плохо смотрятся на старой куртке - даже подошёл ко мне чуть ли не строевым шагом, отдал честь и уже открыл рот, чтобы отрапортовать, но я оборвал его коротким взмахом руки.

- Я с вами только до Первой, - сказал я. - И говорю сразу - это никакой не ознакомительный рейд. Ты, лейтенант Деребен, теперь командир рейдерского отряда. Без каких-либо оговорок.

- А мы уж хотели бутылку раскупорить, - вздохнул Снорри, вынимая из-под койки здоровенную оплетенную бутыль, - за возвращение, сталбыть.

- Мне, Снорри, воевать больше месяца нельзя, плюс-минус две недели, и ещё полгода под надзором целителей останусь, - ответил я, а сердце защемило тоской, по рейдам, по дракам с нежитью, по моим орлам, наконец. - Теперь я официальное лицо - представитель нашей крепости в посольстве нашей стражи к королю Пелиаму Теренесу.

- Вот оно как? - почесал голову сержмен Шольц. - Знать, признаём королька на нашей земле.

- Признаём, не признаём, - пожал плечами я, - не нашего ума это дело. Ни твоего, сержмен, ни моего. Идёмте, господа стражи. И на меня не оглядываться. Повторюсь - это не ознакомительный рейд.

- Тогда чего расселись, орлы, - хлопнул ладонью по койке лейтенант Деребен. - Выступаем, а не то поднятие знамени пропустим.

Именно поэтому я заявился в казарму пораньше. Надо бы не назвать Деребена по старой памяти вахмистром, он-то не обидится, да только авторитет его может серьёзно пострадать, а авторитет для любого командира - самое главное. Ничего важней авторитета для командира нет, и быть не может.

Как же всё-таки приятно двигаться быстрым шагом по свежему снегу. Он только что выпал и весело хрустит теперь под ногами. Мы, конечно, не северная граница, но и у нас достаточно рано приходят холода. Вот осени и весны считай, что и нет вовсе. Дожди идут лишь несколько недель, после чего ближе к зиме прочно ложится снег, а если к лету - выходит солнце и сушит под ногами грязь. Дожди я пересидел в крепости, мы не прекращали тренировок, потому что над плацем и знаменем поработали маги воды и воздуха ещё во времена создания крепости. Они не только зачаровали флагшток, но и создали над всем плацем нечто вроде невидимого купола, защищавшего его от дождя и снега. А ещё от стрел и болтов, говорили, что если его предельно напитать магической силой, он и камень из требюше остановит, правда только один.

Ещё вчера вечером я передал командование гному, звали которого Балин, спешно произведённому в вахмистры. Сейчас я нёс с собой представление на магистра Дункана о присвоении ему внеочередного звания капитана. Вахмистры ведь центуриями не командуют. Вот ведь карьеру сделал себе бывший облавной из своры Золтана - за неполный месяц из рекрутов в капитаны.

И вот сейчас я шагал вместе со своими товарищами по весело хрустящему на утреннем морозце снегу и радовался жизни. Снег в этом году лёг рано и, не смотря на середину октября, по утрам уже щипало нос и уши. Хоть и я основательно потерял форму в лазарете, и фехтовал теперь куда хуже, однако шагал вровень с остальными, не плёлся в хвосте короткой колонны и не делали из-за меня привалов чаще обычного.

Расстояние от Первой крепости до нашей, Второй, было весьма изрядным, не знаю, сколько именно вёрст, но идти никак не меньше трёх недель. Если, конечно, не воспользоваться помощью мастера Велита, но время пока терпело, да и поговорить надо было с моими орлами. Сидя в крепости, я не мог общаться с рейдерами, почти всё время занимали тренировки, а потому обстановку за стенами знал лишь со слов дона Кристобаля. А командор наш всегда был крайне скуп на слова, не обязан же он мне докладываться, в самом-то деле. Именно поэтому на каждом привале я расспрашивал товарищей обо всём, что творится нынче в окрестностях. Ведь из таких рассказов, по опыту знаю, можно узнать куда больше, чем из рапортов и бесед с самым компетентным начальством.