Валерьев Валерьевич - Фаранг-1. Как я провёл лето.

Егоров ободрал все шторы из салона, забрал использованные пластиковые наборы для обеда и выдрал из заднего туалета прекрасное зеркало. В маленьком отсеке позади туалетов, под самым потолком был довольно большой воздушный мешок, который здорово выручил ныряльщика, так что хвостовую часть самолёта Виктор обобрал особенно тщательно.

— Аааааа.

Витька зевнул и посмотрел на часы. Zenith ему вернули, а одежду — нет. Его костюм и рубашка уехали вместе с женщинами на большую землю.

'Полночь, наверное… надо спать. Завтра снова нырять'

Егоров подтянул чужие джинсы, застегнул молнию на спортивной куртке и, завернувшись в одеяло, заснул.

Игорь деловито собирал пожитки и, дурачась, подначивал Антошку. Тот изображал каратиста, хохотал и висел на шее отца, всем своим видом показывая матери, как ему хорошо. Катя через силу сделала вид, что и она тоже счастлива и помахала рукой сыну.

— Пап! Мам! Смотрите, как я могу!

Антон крутанул колёсико по утрамбованному и влажному песку.

— Растёт парень! — Гоша подмигнул жене и по-хозяйски шлёпнул Катю по мягкому месту.

'Животное'

Женщина отвернулась и тихо заплакала. Ночь была долгой, тяжёлой и унизительной. Игорь делал с ней всё что хотел, а она лишь кусала губы и молчала. Молчала, чтобы не разбудить сына.

— Не сиди, Катька, надо идти. Я Ержану обещал вернуться пораньше и за порядком присмотреть.

'Да. Надо идти'

Катя встала и, с трудом переставляя ноги, пошла вслед за мужем и сыном. Идти было больно и неудобно.

'Сама виновата. Дура!'

Вчера вечером она подкараулила возвращавшегося Диму-сана и прямым текстом попросилась уехать с ним на большой остров. Только она и Антошка. Никакого Игоря. Мельников долго молчал, пристально изучая её тело, а потом нехотя напомнил об очевидных фактах, которые Катя как-то упустила из виду.

— Две луны помнишь? Где мы — не забыла?

Мужик перестал пялиться на её грудь и грустно посмотрел ей в глаза.

— Если не считать детей, подростков и людей старше пятидесяти, то у нас уже сейчас женщин на семь душ больше чем мужчин. Подумай. Ты ведь не одна. У тебя же ещё и ребёнок.

Мельников развернулся и ушёл к плоту, оставив Катю в полнейшем остолбенении. Издали за ней угрюмо наблюдал муж, злобно и многообещающе посверкивая глазами.

Утро было всё таким же солнечным и безоблачным. Самым, что ни на есть, обычным. Но, чёрт возьми, оно было другим — воздух был слаще, блики волн — ярче, а солнце не жгло, а лишь мягко согревало. Причём не только тело, но и душу.

'Солнышко'

Витька изо всех сил козырял своими 'новыми' зеркальными очками a-la Сильвестр Сталлоне, 'новым' спортивным костюмом и своим местом у общего стола. В тени, под пальмами, среди других женщин и детей суетилась ОНА.

Катю он заметил издалека. За неделю пребывания на тропическом острове жгучая брюнетка с волшебными зелёными глазами обзавелась восхитительным бронзовым загаром и стала выглядеть, на вкус Виктора, совершенно потрясающе. Сам Витька, будучи по природе своей белобрысым и белокожим, мог пока похвастаться лишь малиновыми ожогами, свисающими там и сям лохмотьями кожи и выгоревшей на солнце пшеничного цвета шевелюрой.

В лагерь женщина пришла, держась поодаль от мужа, и это вселило в сердце Егорова робкую надежду.

'А вдруг?'

Идиллия была недолгой. Сначала увлечённо перематывавший верёвку Витя увидел крепкие кроссовки, затем мускулистые волосатые ноги, а потом…

— Слышь, придурок, — Игорь стоял вполоборота и крутил в руках палку, — в последний раз тебя предупреждаю — отвали. Ныряльщик ты или космонавт — мне без разницы. Удавлю, утоплю и скажу, шо так и було. Понял?

Хотя коленки сами собой и задрожали, а в животе похолодело, Виктор, на самом деле, не испугался. Он крепко накрепко сжал зубы, прищурился и уставился Игорю прямо в глаза.

Это было восхитительно! Голова пьянела от чувства опасности и…

'Да. Да. Да!'

… вызова. Он, Витя Егоров, впервые в своей жизни, САМ (!!!) нарывался на драку! Секунды шли, а палка в руках Игоря так и не пошла в ход.

— Ты это… — Игорь ещё по инерции угрожал, но Витька нутром чуял — сейчас тот в драку не полезет. — Ты понял меня?

— Что происходит? Что происходит, спрашиваю!

Чужой голос доходил до сознания медленно, с трудом пробиваясь сквозь шум крови в ушах и гулко бьющееся сердце. Между ними оказался Ержан. Статридцатикилограммовый бугай набычился и сверлил тяжёлым взглядом Гошу, справедливо считая того зачинщиком стычки. Игорь ухмыльнулся, расслабился и кивнул Виктору — давай, мол, жалуйся. Проси защиты. Это было настолько отчётливо написано на его лице, что Егоров лишь скрипнул зубами и помотал головой.

— Ничего. Ничего не происходит. Верёвку сматываю.

Не дождавшись унижения соперника, Игорь сплюнул и быстро ушёл, а Ержан, понимающе похлопав Егорова по плечу, зычным голосом объявил короткое общее собрание.

О чём вещал босс, Витька прослушал. Он повалился на песок, крепко обнял свои костлявые коленки и принялся дышать. Тело тряслось, челюсть прыгала, зубы стучали.

'…ля!'

Запоздалый страх парализовал парня и отбил всякую способность воспринимать окружающих. Рядом суетилась Оля, на заднем плане озабоченно маячил Филиппыч, вдалеке неясным фоном шумел народ.

'Уффф'

Егоров отдышался, успокоился, поднялся на ноги и пошёл решать проблему по имени Игорь.

'А ведь ты, урод, сдался… побоялся меня ударить… я видел… ты сильнее, но ты — трус! Ну погоди, я тебя удивлю. Только зацепи меня ещё раз…'

Витька понёсся сквозь кусты к месту строительства землянки, где он когда-то работал на земляных работах. Само сооружение решили не достраивать, ограничившись навесом и защитой от ветра в виде плетёнки из пальмовых листьев, превратив вырытую менеджером по рекламе яму в отхожее место.

— Я тебя, сучччок, так удивлю…

Виктор добежал до небольшого земляного отвала позади ямы, сморщил нос от запашка и принялся разгребать кучу земли. Четыре дня назад он здесь видел, здесь видел…

— Ага!

Витька качал в руке увесистый овальный булыжник. Как он здесь оказался Витька не знал, но факт есть факт — среди песка и спрессованной коралловой крошки нашёлся один-единственный камень в полкило весом.