Игорь Поль - Штампованное счастье. Год 2180

Когда я проходил по коридору мимо гальюна, мой «талисман» принял пакет от спрятанного за трубопроводом одноразового жучка-песчинки. Доктор благодарил меня от лица Службы за проявленную в бою инициативу. Еще он сообщил, что я полностью оправдываю «их» ожидания. И что он понимает, каково мне сейчас, и просит не терзаться тем, что я вынужден был пойти на мелкое нарушение устава ради высшей цели. Он заверил меня, что я действительно образцовый солдат и он горд работать со мной. Отчасти это его заявление успокоило мою совесть.

На станции «Луна-5» погибло тридцать пять человек. Большинство – в результате разгерметизации отсеков. Охрану и операторов оружия мы перебили подчистую. Никто не смеет поднять руку на легионера – это закон. Через десять часов остальные станции сдались без боя. Сразу после предъявления ультиматума. А еще через сутки мы высадились в промороженный и парализованный Селена-сити.

Селена-сити – удивительный город. Другого слова не подобрать. Я не знаток прекрасного, мои глаза больше приучены замечать укрытия в складках местности да замерять расстояния между ними. Но все равно невольно я проникаюсь величием этого города. Мозаичные аллейки и чистенькие уютные дворики между домами сменяются широкими проспектами-галереями и площадями, сводчатые потолки над которыми так высоки, что кажутся настоящим небом. Дороги то сливаются в многоярусные сверкающие полосы, то замысловато ветвятся, разбегаясь по крутым спиральным пандусам, машина проваливается в цветное мельтешение огней, голова идет кругом от сияющего водопада, ты на мгновение прикрываешь глаза, смаргивая, и открываешь их уже на новом уровне, и новые ряды трех, –четырехэтажных домиков соревнуются друг с другом прихотливой формой дверей и броскими мозаичными панно на стенах без окон. Селена-сити – город, в котором нет трущоб. Город, построенный для коренных обитателей – других тут просто не водится. Город для людей, умеющих работать на износ, зарабатывая деньги, и понимающих толк в отдыхе. Мне нравятся его четкие линии. Глядя на дворцы и стадионы, не сразу вспомнишь, что все это великолепие в буквальном смысле слова зарыто в землю и над головой – сотни метров лунного грунта.

В отличие от земного Мадрида, здесь у меня не возникает ощущения хаоса: все строго, рационально и упорядочено. И одновременно кажется, что город будто трачен молью. В мутном блеске светильников цветная мозаика стен выглядит блеклой: освещение все еще работает вполсилы и реклама отключена. Многочисленные парки и зеленые насаждения превратились в скопища черных скелетов с осыпавшимися листьями и вымерзшей побуревшей травой. Бутоны цветов похожи на ссохшиеся трупики. Кое-где тяжелые плиты все еще перекрывают галереи, и на них светятся тревожные фразы «Опасно – вакуум!», а фасады магазинов украшены схемами прохода к ближайшему убежищу.

Месяц диких морозов, разреженной атмосферы и недостатка энергии нанес городу тяжелейший урон. Воздух до сих пор пахнет металлом, и вне помещения при дыхании изо рта идет пар. Не горят и яркие гирлянды вокруг увеселительных заведений. Но сами заведения в центре на Парк-авеню уже работают – Флот широко празднует победу в первой за последние несколько десятков лет войне. Лунная кампания – так называют серию коротких стычек флотские. В том, что это начало большой войны, я уже не сомневаюсь. Судя по тому, что говорят земные новости и о чем негромко переговариваются флотские офицеры, скоро мы оторвемся по полной. Я почти забыл о пережитой на энергостанции постыдной слабости. Мне, как и всем, снова не терпится испытать адреналиновое безумие. Эти чертовы земляне. Я действительно стремлюсь получить кайф от войны. Ничем иным, кроме как стремлением получить удовольствие, объяснить свою тягу к опасности я не могу. Впрочем, осознание этого факта отнюдь не делает мою жизнь беднее. Так уж мы устроены.

Легион вводит на Луне военное управление. Продукты, воздух и вода снова распределяются по карточкам. Так же как и во время блокады. Только теперь эти карточки обеспечивает не местное правительство, а наши тыловые службы. Вчера патруль открыл по толпе огонь резиновыми пулями, когда возмущенные перспективой бесплатного труда докеры попытались организовать митинг протеста. Мы в своем праве, мы только что подавили мятеж, а значит, мы теперь не на федеративной, а на вражеской территории. Со всеми вытекающими из этого статуса последствиями. Местные средства массовой информации под нашим контролем призывают граждан проявлять благоразумие и не противиться усилиям военных властей восстановить работу промышленности и портовых комплексов. «Для вашего же блага»,– звучит лейтмотивом в этих увещеваниях.

Мы отряжены в патруль. Наш маршрут – с Первой по Седьмую улицы в восточном районе, два верхних яруса. Командир – сержант Васнецов, старший патруля – капрал Имберт и я – простой патрульный. Внешне все напоминает комендантский наряд в жилых палубах «Темзы», только здесь мы в полном вооружении и маршрут длиннее. А так почти то же самое. Медленно прохаживаешься, поглядывая по сторонам, время от времени проверяешь документы у встречных флотских да отдаешь честь редким офицерам. Людей на улицах мало. Транспорта тоже. Раз в час заходим в один из двух работающих ресторанчиков, где в строгом порядке сменяют друг друга партии судовых команд, которым разрешено посменно отдохнуть. В отличие от Легиона, на Флоте приняты увольнительные «на берег». Хотя «берег» зачастую – опостылевшая флотская база с унылыми серыми стенами. И в увольнениях им можно употреблять спиртное и даже легкие релаксанты. Мы следим, чтобы нормы употребления не нарушались.

Флотские традиционно смотрят на нас слегка свысока. Но мы-то знаем, что под маской тщательно культивируемой неприязни частенько скрывается элементарный страх. Слишком часто, выполняя полицейские функции на борту, мы показываем, кто в этом мире главный. Мы– две части одного и того же механизма, призванные контролировать друг друга, иначе и быть не может. Теоретически Флот – самостоятельная сила и подчиняется Легиону только в оперативном плане. На практике же Флот без ограничений следует нашим «рекомендациям». И конечно же «свысока» – условное понятие. Средний рост легионера равен ста семидесяти пяти сантиметрам. По сравнению с нами флотские – настоящие коротышки. Метр шестьдесят. Малый рост означает большую подвижность личного состава на борту и экономию материалов при строительстве кораблей.

В одном из погибших скверов копошатся роботы под наблюдением хмурого оператора. Грузят на открытую грузовую платформу остатки насаждений. Я с любопытством приглядываюсь к пестрой группе. Заметив мой интерес, селенит намеренно поворачивается ко мне спиной. Он вышел на работу и делает ее бесплатно, но это не означает, что он должен демонстрировать оккупантам, как нас здесь называют, свое расположение.