Уолтер Хант - Темное Крыло

Марэ обвел взглядом строй почетного караула, стоявших тут же офицеров и свободных от вахты членов команды в парадной бело-синей униформе. Сопровождавший его офицер тоже придирчиво осмотрел их, словно производил инвентаризацию, как показалось Сергею.

— Я рад быть вашим гостем, коммодор, — наконец произнес Марэ. — Немало слышал о вас.

— Надеюсь, только хорошее, сэр.

— Да, отзывы вполне положительные. Особенно пылок в своих рекомендациях был адмирал Мак-Мастере, когда я советовался с ним.

Мне известно, что вы достаточно скептически относитесь к нашему замыслу, — продолжил Марэ, без особых предисловий переходя к главной теме. Но уверяю вас, сейчас наступил критический момент. Мы вступили в решающую фазу войны и, хотим мы признать это или нет, от действий флота будет зависеть существование всей земной расы. Или выживем… или вымрем.

«Этот человек вовсе не похож на неженку», — подумал Сергей, стараясь не выдавать свои эмоции.

— С нашей стороны вы найдете полную и безоговорочную поддержку, адмирал, — произнес он вслух. — Если сейчас или в будущем нас ждет какое-либо испытание, будьте уверены, у нас есть для этого и готовность, и воля.

Завершая церемонию встречи, Торрихос представил адмиралу своих старших офицеров, а Марэ, в свою очередь, представил своего адъютанта, капитана Стоуна. После этого адмирала сопроводили в его каюту, расположенную на той же палубе, что и каюта Сергея.

— Я буду рад, если вы зайдете ко мне, когда освободитесь от своих обязанностей на капитанском мостике, — сказал Марэ, перед тем как пройти в свои апартаменты. — Это крайне важно, коммодор. У нас есть масса нерешенных вопросов по материально-техническому обеспечению нашего предприятия. Ну, скажем… в 19.00. Мы могли бы вместе поужинать.

— Сочту за честь, сэр.

Марэ улыбнулся, но в этой улыбке было нечто такое, что Сергею не совсем понравилось. К тому же прямо над плечом адмирала постоянно нависала физиономия адъютанта Стоуна.

Эскадра входила в прыжок — двухнедельный процесс, в результате которого она должна была переместиться на космическую базу в Мастафе. Обычно перед этим команда и офицеры были предоставлены самим себе, однако адмиралу не терпелось приступить к планированию операции.

«Какого черта! — думал Сергей. — Он типично штабной офицер и не имеет ни малейшего представления о боевом дежурстве. Скорее всего, все сведется к вопросам материального обеспечения или чему-то в этом роде».

Когда Сергей вошел в каюту адмирала, подали ужин. Самого адмирала в каюте не было.

— Где же господин Марэ? — спросил Сергей.

— Адмирал занимается медитацией, — отвечал Стоун.

Сергей впервые услышал голос этого человека — шелковисто-мягкий, словно призванный убаюкивать собеседника. Но вместо того чтобы расслабиться, Сергей внутренне собрался и навострил уши.

— Через пару минут он закончит. У меня есть строгий приказ, — Стоун улыбнулся, обнажив великолепные ровные зубы, — не беспокоить адмирала во время медитации.

Сергей ответил легким наклоном головы.

Они оба повернулись, когда услышали, как Марэ выходит из спальни. Он был одет в гражданское платье, в его глазах было безразличие, которое, впрочем, сменилось заинтересованным вниманием, когда он посмотрел на ожидавших его офицеров и обстановку в кают-компании.

Он подошел к подносу, снял крышку с одного из блюд и втянул носом аппетитный запах.

— Курица под пряным соусом. Передайте мои комплименты вашему повару, коммодор Торрихос. Уверен, что на вкус это ничуть не хуже.

Во время еды они обменивались мнениями о боевом состоянии эскадры и всего флота: главным образом, по поводу личного состава и надежности кораблей, несущих боевое дежурство. Сергей чувствовал, как из него извлекают нужную информацию, выжимая досуха, как губку.

Покончив с ужином, все трое расселись перед огромным настенным экраном. Марэ взял в руки небольшой пульт, и на экране появилось изображение. Сначала это была карта космического пространства в радиусе тридцати парсеков, в центре которой находился Пергам. Мастафа, цель их предстоящего прыжка, находилась на самой окраине этого района.

Марэ активировал курсор и стал неторопливо перемещать его по карте, сначала к Пергаму, затем к Мастафе. Особым значком он пометил район, где в данное время находилась эскадра.

— Коммодор, у нас впереди огромная работа, а времени — в обрез. Где-то здесь, — он подвел курсор к владениям зоров возле Пергама, — располагается флот зоров — как я понимаю, изрядно потрепанный, но все еще вполне боеспособный. Они рассчитывают, что мы, как и прежде, серьезно укрепим оборону всех планетарных систем в этой зоне и будем ждать их нового удара. Более того, они думают, что формирование флота, способного обеспечить нашу обычную стратегию, — атаковать зоров, разгромить их в решающем сражении и подписать перемирие — займет у нас немалое время. Однако на этот раз все их ожидания и прогнозы пойдут прахом.

Я понимаю, вернее, знаю, — Марэ посмотрел на Стоуна, а затем перевел взгляд на Сергея, — что некоторые ваши люди серьезно сомневаются в том, что новое руководство флотом сможет довести войну с зорами до победного конца.

— Мне кажется, они почувствуют себя более уверенно, сэр, если им обеспечат подкрепление с баз в Денневе или Чарлзтауне. Некоторые из моих офицеров считают, и я в принципе разделяю их точку зрения, что десяти кораблей явно недостаточно, чтобы нанести поражение зорам.

— А сколько же сил, по-вашему, нужно… чтобы нанести им поражение?

— Точно не могу сказать, сэр.

— Хорошо, а как тогда вы понимаете слова «нанести поражение», коммодор? — Марэ посмотрел на Стоуна с выражением, показывавшим, что он заранее предусматривал такой поворот в разговоре.

— В прошлом, адмирал, «нанести поражение» означало…

— Это в прошлом, коммодор. Именно в прошлом. О любых условиях, любых договорах или соглашениях с зорами, о любых юридических основаниях, оправдывающих наше выступление, надо забыть. Имеет значение только один вопрос: что нужно, чтобы разбить их? Каковы слагаемые победы?

Сергей на мгновение задумался, а потом процитировал определение из учебника по военной тактике:

— «Поражение противника подразумевает эффективное устранение его способности осуществлять враждебные действия».

— В таком случае, исходя из вашего определения, мы никогда не наносили поражение зорам. Каждый раз подписывая с ними мирный договор, мы только давали им возможность продолжать сражаться. Несмотря на то, что после первого мира с ними границы Империи оказались вот здесь, — он обозначил курсором район возле уничтоженной колонии на Элайе, — а после второго — вот здесь, — курсор передвинулся еще примерно на пятнадцать парсеков дальше, к Пергаму, — ну, и так далее… Так что теперь предусмотренная договором граница проходит вот здесь. — Он обозначил район космоса возле Элютры, планетарной системы, ставшей приграничной зоной примерно два года назад. Вроде бы наши территории прирастают. Но каждый раз завоевание новых территорий не приводит к поражению противника — исходя из вашего же определения.