Степан Кулик - Витязь. Замок людоеда
Глава седьмая
Никогда не лишайте человека возможности самому решать свою судьбу, и он почти всегда сделает правильный выбор. Поскольку инстинкт самосохранения в животном мире развит очень сильно. И если кто-то вдруг плюет в глаза врагам и выбирает смерть, значит, он жертвует жизнью во имя чего-то более важного. Пусть и непонятного палачам.
Брат Альбрехт героем не был. Он еще разок проверил узы на прочность и проворчал негромко:
— Пить дай.
— Извини, сперва разговор. Ответишь на вопросы — глядишь, я и подобрею.
Тевтонец еще немного помолчал, скорее ради приличия. Не хотел бы говорить, вообще не раскрывал бы рта. А теперь уж никуда не денется.
— Хорошо, поговорим. Но я тоже хочу знать: кто вы такие?
— Ага, — хмыкнул я насмешливо. — Чтобы сообразить, что можно рассказывать, а о чем лучше умолчать?
Такая проницательность крестоносцу не понравилась.
— Для такого здоровилы ты слишком хитер.
— Это я недавно так вымахал. А раньше хилым был. Почти как Митрофанушка. Так что успел ума набраться…
— Не понимаю.
— И не надо! — я придал голосу ледяной твердости. Хватит миндальничать, пора и зубы показать. — Договоримся сразу: вопросы здесь буду задавать я! А ты — отвечать. По-хорошему, или под пытками. Это уж твоя воля. Мне без разницы. Напоминать не буду.
Сделал короткую паузу, вперив в пленника тяжелый взгляд, давая рыцарю время осознать услышанное, а потом продолжил:
— Я хочу знать все о затее с отрубленными руками. Зачем ордену понадобилось такое изуверство? А чтоб тебе не ошибиться с ответом, брат Альбрехт, повторю: я знаю все о твоих делах в Западной Гати. Или ты сперва хочешь повидаться с отцом диаконом?
Здесь я слегка блефовал. Поскольку отец-диакон вместе с настоятелем Гатинского храма таинственно исчезли. Буквально на следующую ночь после того, как мы с Круглеем рассказали Носачу историю похищения Чички. (Сама девушка почему-то говорить об этом отказалась наотрез.) Два дня спустя гатинского попа нашли в лесу повешенным, со следами пыток, а об отце диаконе больше даже не слышали. Пропал, будто в воду канул. Может, сгинул, а может — к своим новым хозяевам-католикам подался. Так что вполне возможно, крестоносец знал больше меня. Но кто не рискует, тот не пьет шампанского… И в тюрьме не сидит.
— Чтобы подменить реликвию, — выдавил из себя тевтонец, косясь мне за спину.
Пришлось оглянуться. В дверном проеме стоял монашек, а в руках у него была дымящаяся кочерга. И опять он вовремя. Надо будет после как-то поощрить парня. За сообразительность.
— Это ж каким образом?
— Ну, вы же знаете, что обоз был ложным следом, и мы из-за этого едва не упустили гонца, — проворчал тайных дел рыцарь. — Пока сообразили, что гость Круглей только приманка, пока заново сети расставили… В общем, только здесь, всего в паре дней от Расейняй[25] и удалось перехватить.
— Тем более не понял… Если ковчежец с реликвией у вас — для чего подлог делать?
Вот же ж действительно, язык — враг мой. Сперва брякнул, потом подумал. Зачем немцу знать, что я не в курсе всех подробностей? Но тот, слава богу, моей оплошности не заметил.
— Ушел гонец… Перебил засаду и ушел. Но его тоже крепко ранили. Так что до Расейняй он не добрался. Здесь где-то залег. Раны зализывает. Если не окочурился, конечно…
Рыцарь злорадно усмехнулся. Ох, не любит нас немчура. С палачом разговаривает, а с волчьей натурой все равно совладать не может.
— О гонце забудь. Кому надо, эту историю знают. О подложной реликвии сказывай.
— Доннерветтер… Так я и говорю, — дернул подбородком тот. Не привык, чтоб его перебивали. — Магистр Конрад фон Фитингхоф[26] приказал пограничным комтурствам организовать поиски раненого. Для этого мы и наняли разбойников. Чтоб убедиться в том, что он мертв наверняка. Ну, или в обратном… А пока к жмудинам дар русских князей из Киево-Печерской лавры не доставили, сделать фальшивые мощи. Передать в церковь, а потом подлог раскрыть. Обставив дело так, будто это митрополит Киевский пожадничал и не отдал мощи из лавры.
— Ясен пень, самим-то по лесам не с руки бегать.
Тевтонец опять заиграл желваками, но стерпел. Впечатления от пережитого еще не прошли окончательно.
— Но все равно слишком сложно. Нельзя было что-то попроще сделать, чем всем подряд руки рубить?
Храмовник пожал плечами.
— Ничего сложного. Разбойники в здешних лесах всегда озоровали. Порубежье… Так что этим никого не удивишь. А преимуществ в плане ландмейстера[27] множество. Во-первых, у святого Артемия Антиохского особенная кисть руки. Указующий перст одной длины со средним. Что не так часто встречается. Привлекать к этому внимание не хотелось, уже и того, что отсекали только правую длань, хватит для подозрения. Поэтому понадобилось много рук. Во-вторых, при такой охоте была надежда, что и гонца лесные братья не пропустят. Что им какой-то чужак, когда столько золота платят. В-третьих, язычникам давно пора понять, что порядок на их земли придет только вместе с орденом. Что мое комтурство и должно было подтвердить в ближайшие дни, покончив с разбоем после поимки гонца.
— Лихо закручено… — кивнул я. — Разбойнички придут за золотом, а их встретят мечи. И так ватага за ватагой… Умно. Вот почему в башне нет ни шеляга.[28]
Говорил, а сам краем глаза следил за пленником. Ага, есть… Считая, что я не вижу, губы брата Альбрехта дрогнули от мимолетной усмешки. Значит, не всю казну пока растратил господин вальдмейстер. Вот и отлично. Позже к этому вопросу мы еще вернемся.
— Все перечислил?
Крестоносец помолчал немного, потом пожал плечами:
— Вроде… Если не считать того, что запуганные крестьяне скорее прибьют чужака, чем окажут помощь. Так что гонцу придется либо самому как-то исцелиться, либо подохнуть в лесу. Ну, а нашим разъездам меньше забот.
Что ж, я услышал все, что хотел. Не сомневаюсь, был бы на моем месте настоящий дознаватель, он сумел бы вытащить из пленника гораздо больше важных сведений, но проблема не только в том, что у меня нет нужных навыков, а что я толком не знаю, о чем спрашивать. И все-таки даже та информация, которую удалось узнать, достаточна важна, чтобы донести ее до своих…
И пусть литовцы и поляки еще те союзники, по истечении веков ставшие совсем даже чужими, но это все будет потом. А сейчас впереди Грюнвальдская битва. На которой и они, и русские полки вместе встанут против немца.
— Ты обещал жизнь… — неуверенно напомнил брат Альбрехт, встревоженный моим молчанием.