Уильям Форсчен - Круг Александра

Александр посмотрел на двоих оставшихся, которые теперь тихо выжидали. Он сделал еще несколько шагов вперед и, скинув с плеч накидку, в первый раз подставил лучам чужого солнца свой нагрудный панцирь, отливающий серебром и бронзой.

— Я Александр, сын Филиппа, известный всем как Великий, бывший правитель половины обитаемого мира.

Отбросив лук в сторону, он обнажил меч, который ему дал Элдин. Он был легким, хорошо сбалансированным и превосходил по качеству лучшие мечи арамейских оружейников. Его глубоко тронуло то, что Элдин наряду с его именем и титулом выгравировал на лезвии названия мест, где он одержал свои главные победы. Даже через пять тысяч лет они еще помнили о них. Александр посмотрел, как сияет клинок на солнце, и на мгновение перевел взгляд на небо.

Затем он снова посмотрел на оставшихся всадников. Один их них привстал в седле и поднял копье. Ветер доносил до Александра его крики, и он понял, что это существо обращается к нему. Слова не имели для него никакого смысла, и он испытал некоторое разочарование из-за того, что Элдин не позаботился и об этом.

Решив, что ему бросили вызов, Александр начал спускаться вниз по склону. Но, увидев, что он приближается, двое всадников развернули лошадей и поскакали прочь.

Достигнув гребня расположенного напротив холма, они на мгновение остановились и бросили еще один взгляд назад, после чего скрылись из виду.

— Хороший выстрел, сир, но вы только посмотрите на это страшилище?

Парменион склонился над телом всадника, который последним бросился в атаку. Александр присоединился к нему. Стрела насквозь пробила щит и вонзилась нападавшему в горло. Александр все еще не понимал, с кем ему только что пришлось сражаться, но он уже знал, что храбрость была одним из неоспоримых достоинств этих существ. Распростертый перед ним противник знал, что он скачет навстречу смерти, но все равно продолжал двигаться вперед, привстав в седле, готовый достойно принять конец, предназначенный ему судьбой.

— Если они и есть те самые существа, которым нам придется противостоять, то у нас грозный враг.

— И если разбежавшиеся в панике трусы те, кого вы должны возглавить, — пробормотал Парменион, махнув рукой в ту сторону, где скрылись люди, — то вас и в самом деле ждет нелегкая задача.

Александр присел на корточки рядом с мертвым существом. Оно в полтора раза превосходило в росте среднего человека и с головы до ног было покрыто мягкой черной шерстью. У него снова возникло ощущение, что он смотрит на человека, но это был человек, наполовину ставший волком. Он дотронулся до все еще теплой руки и осмотрел пальцы, которые почти не отличались от человеческих, за исключением необычайно длинного большого пальца, отходившего от ладони с противоположной стороны.

Александр посмотрел на лицо странного существа. Его глаза остались открытыми, и в их разрезе присутствовало что-то восточное. Уши, торчащие сквозь отверстия в кожаном шлеме, были расположены близко к макушке. В добротно сделанных доспехах почти полностью отсутствовали металлические детали; металл заменяла кожа. Александр провел рукой по лицу своего недавнего противника и закрыл ему глаза. Поднявшись на ноги, он взял свою накидку и накрыл ею тело.

— Достойный враг, — тихо произнес Александр и перевел взгляд на своего спутника: — Парменион, я думаю, пришло время встретиться с моими подданными.

Парменион удивленно покачал головой. Этот человек, вне всякого сомнения, имел божественное происхождение; он знал, что они уже стали его подданными.

Лошадь все еще стояла рядом и искоса смотрела на них. Александр медленно развел руки в стороны и, произнося ласковые слова, начал осторожно приближаться к животному. Издав короткое ржание, лошадь отпрянула назад.

— Парменион, дай мне его плащ.

Александр взял плащ, который Парменион сорвал с поверженного врага, и обмотал его вокруг тела. Он обошел лошадь по широкой дуге и начал приближаться к ней с той стороны, откуда дул ветер.

Лошадь вздрогнула, но осталась стоять на месте.

Приблизившись к голове животного, он погладил ею по носу, все время разговаривая с ним ласковым голосом. Через несколько минут он начал подбираться «боку лошади, продолжая ее поглаживать.

Это животное было намного крупнее всех виденных им ранее лошадей и по своим размерам приближалось к годовалому слону. Лука седла находилась значительно выше уровня глаз, и он с трудом дотянулся до нее руками. Лошадь заржала и вздрогнула, но Александр уже крепко ухватился руками за седло.

Сделав глубокий вздох, он одним быстрым и плавным движением подтянулся до пояса и перекинул ногу через спину лошади.

Животное начало взбрыкивать, и Александру пришлось приложить все усилия для того, чтобы остаться в седле. Спина животного была настолько широка, что он с трудом мог обхватить ее ногами, и, пытаясь удержать равновесие, Александр потянулся за поводьями.

— Сир, попробуйте просунуть ноги в эти кожаные петли, — крикнул Парменион.

Александр посмотрел вниз и увидел петли, которые тот имел в виду. Они были расположены слишком низко, но затем он заметил ремень, позволяющий их подтянуть.

Когда Александр нагнулся и, борясь с ремнем, начал подтягивать петлю повыше, лошадь продолжала взбрыкивать. Он чувствовал, что за ним наблюдают, и упасть сейчас означало утратить мистический ореол, приобретенный им в бою. Наконец петля была подтянута достаточно высоко, и он просунул в нее левую ногу. Он наклонился в другую сторону, быстро привел в нужное положение второй ремень и вставил ногу в петлю.

Он перенес вес тела на петли и тут же почувствовал себя намного увереннее. Это приспособление оказалось поразительно удобным, и простота идеи удивила его. Почему она не пришла в голову ему самому или одному из его кавалерийских офицеров? Сжав в руке поводья, он привстал в стременах и мягкой, но уверенной рукой быстро подчинил себе животное.

Затем ударами пяток по бокам он перевел лошадь на рысь. После скифских лошадей и лучших персидских жеребцов животное казалось слишком медленным, но он знал, что массированная атака тысячи таких зверей способна посеять страх даже среди лучших солдат его армии — как это однажды удалось сделать слонам Пора. Александр решил, что данное животное взяло себе лучшие качества. Устрашающая масса слона сочеталась в нем с лучшей подвижностью и управляемостью лошади, и оно, так же как и лошадь, могло питаться подножным кормом, не требуя для себя каждый день целую гору провианта.

Он подъехал к Пармениону и натянул поводья.

— Поднимайся сюда, Парменион. Лучше ехать верхом на Буцефале, чем идти пешком.