Дмитрий Матяш - Выход 493

Именно для того, чтобы подобных случаев можно было избежать, были написаны десятки разнообразных тестов, чтоб как можно скрупулезнее выбирать тех, чья нервная система способна будет справляться с той жуткой дозой адреналина, что будет впрыскиваться в кровь чаще, чем способно биться сердце.

Хотя, если говорить начистоту, Андрей, вспоминая крайний наряд на «северке» и аномальные облака, в последнее время себя считал тоже не особо стойким, а потому сомнения относительно Рыжего как-то затерялись в его собственных.

— Я это… — выдавил он из себя, наконец раскрыв веки полностью и почувствовав, что свет уже не так больно режет по глазам. — А где мы сейчас?

— Березань. — Саша потоптался на месте и уселся на железную ступень, многозначительно цокнув языком.

Андрей последовал его примеру и также опустился рядом, обняв гудящую голову руками.

— Далеко от Киева?

— Да не-е-ет, — отмахнулся он и, выронив на ступень какие-то деревянные бусы, нанизанные на короткую нитку и пошарив свободной рукой у себя за пазухой, достал сложенную в несколько раз карту. Старую, затертую, обкусанную по краям, выпачканную грязью и местами сбрызнутую мелкими коричневыми пятнышками. Словно не карту киевской области, а карту, на которой отмечено месторождение золота, за которую люди готовы резать друг другу глотки. — Смотри, здесь вот мы, — он ткнул пальцем в неправильной формы оранжевый овал, изрезанный белыми полосами вдоль и в поперек. — Вообще ерунду проехали.

— А Харьков где? — пошарив взглядом по карте, спросил Андрей.

— Поди узнай. У меня ж только такая карта есть.

Андрей не спрашивал, откуда тот ее вообще взял, ведь довольно дефицитная вещица. Зная природу такого типа людей, об этом несложно догадаться. Любивший забиваться на спор, играть на деньги в «земли», заранее зная, что так кидать ножом как он никто не умеет, одурачивать нерасторопных одноклассников в «трыньку», Саша добывал все трофеи одним и тем же способом. Выигрывал. Быть может, поэтому он прошел все тесты и сумел обвести вокруг пальца самого Крысолова, уж чей проницательный взгляд, казалось, похлеще рентгеноскопии просматривал насквозь каждую душонку, заглядывая даже в те темные уголки, куда спрятано самое сокровенное. Или, возможно, наоборот — как раз и разглядел в нем Крысолов того шулера, который сможет обмануть смерть, подобно некоторым легендарным сталкерам, годами разыгрывающими с ней одну и ту же партию в покер?

Так это или нет, узнать, конечно же, вряд ли когда-нибудь удастся, да и не об этом сейчас думал Андрей. Больше его интересовало другое.

— Как думаешь, за сколько дней мы до него доберемся?

— Не знаю, говорят все зависит от погодных условий и от того какой путь выберут.

— А что, их есть много?

— Вроде как два, я от Тюремщика слышал. Один типа магистраль через Полтаву, по ней будет быстро, а другой — проселочными дорогами, будет дольше, но вроде бы не так опасно.

— Не так опасно? — отвлеченно рассматривая свои изношенные, припавшие пылью рантовые сапоги, переспросил Андрей. — А разве бывают не опасные дороги?

— Не знаю, — повел плечом Саша, — может, и бывают, раз говорят. Они ведь сталкеры, им виднее.

— Сталкеры говорят? — механически переспросил Андрей и, вдруг сменив тему: — А ты хотел бы быть сталкером?

— Спрашиваешь еще, — горделиво вскинул подбородком тот. — Зачем же я вообще здесь?

— Думаешь, будет тебе тоже так фартить, как этим? — кивнул на кабину «Монстра», спросил Андрей.

— Может и будет, а нет — так нет. Все равно это лучше, чем всю жизнь грести коровий навоз, тягать пропашник или горбатиться вон в цеху.

— Знаешь, мой друг Олег…

— Я знаю, — перебил его Саша. — Он не прошел отбор, завалился еще на втором экзамене. Куда его определили? Хоть не в коровник?

— В литейный, — не подымая головы, ответил Андрей. И хотя ему не понравилось то, как небрежно отозвался о его товарище Саша, он старался сохранять хладнокровие, и лишь плотно сжал губы. Прежнее желание броситься Сашке в объятья как к кровному брату сменилось внезапным желанием врезать ему по лицу.

— Значит, горбатится в цеху, — так же бесчувственно констатировал он. — Хотя это еще ничего. Вон брат мой, Сенька, подрастет, так ему одна дорога — на коровник. Зрения тридцать процентов и с руками нелады: недоразвиты суставы. В общем, даже на нижние уровни, на комбинат никакой не возьмут. А ведь он неплохой парень, забавный, петь хорошо умеет, сам песни сочиняет.

— Я тебе просто хотел сказать, что не всем, кто хочет быть сталкером, выпадает такая возможность, и не всем, кому она выпала, сможет им стать, — отчеканил Андрей.

— Это ты на что намекаешь? — прищурился Саша, пряча обратно разложенную на коленях карту и сгребая в руку выпавшие на ступень бусы.

— Да чего ты напрягся-то так? Ни на что я не намекаю, я говорю, что думаю. А думаю я, что многие из тех, кто, как ты сказал, тягают пропашник, могли бы тоже быть неплохими сталкерами. Уж точно, не хуже нас с тобой. А те, кто поступил на службу, могут так никогда ими не стать.

— Что ты имеешь в виду? — сдвинув брови, наморщил лоб Саша.

— А ты не понимаешь? Вспомни хотя бы мерзлых. Знаешь, они же могли так сновать через наш фургон, сколько им вздумается. Обволокли бы машины своими облаками на полдня, и пиши — пропало. Хотя каких там полдня — часок с головой хватило бы, чтоб нам окочуриться. И где был бы твой сталкинг? Что на твоей надгробной плите написать: этого парня не зря отобрали, он был доблестным сталкером на протяжении пяти часов экспедиции?

— А на твоей — что? — в его голосе забренчали недружелюбные ноты. — Он умничал на протяжении пяти часов?

— Так я ж просто рядовой, — словно невзначай ударил он рукой по правому лацкану, к которому был приколот значок с изображением двух перекрещенных винтовок на фоне щита — необязательный атрибут военных в Укрытии. — А ты ж то ста-а-алкер, — последнее слово он специально протянул с напыщенной бравурностью, чтоб как можно больнее ужалить этого тщеславного огольца.

Некоторое время тишину нарушал только заунывный свист сквозняка, проносящего внутрь «коробки» песчинки пыли, напевая при этом свою любимую мелодию, полную тоски и угнетающего однообразия.

Что несет он с собой? Раздор между этими двумя молодыми людьми? Провоцирует драку? Или же наоборот, успокаивает горячую кровь?

Свистит, свистит, высвистывает свой тягостный, нудный мотив…

— Значит, за друга все-таки обиделся? — понимающе покивал Саша и отвернулся. — Я так и думал. А зря, я же не со зла. Ведь согласись — на счет того, могли бы они стать сталкерами или нет, решать не тебе и не мне, отбор проводит не один человек, а целая комиссия. Не могут же они все ошибаться? А относительно мерзлых… по-моему ты бредишь. Тебе бы отдохнуть не мешало, хочешь, я вместо тебя подежурю сейчас?