Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина
Да, дорого, но Владимиру нужна сила, которая сможет войти в чужую страну, убить там, кого надо, а затем вернуться, пока он будет делать вид, что ничего не было.
Идеология не позволяла СССР грубо и без разрешения вмешиваться в дела других стран, всё-таки, интернационализм, а вот Жириновский идеологией не ограничен — он будет грубо вмешиваться, не спрашивая ничьего разрешения, если это будет ему выгодно.
«Советскому Союзу нужно выжить», — подумал он. — «Время брезгливо отбирать методы уже прошло. У нас есть национальные интересы, которые должны удовлетворяться».
Вспомогательный довод — ухудшится качество подготовки СпН, потому что у каждого ведомства есть свои уникальные и неуниверсальные методики, своя субкультура специальной подготовки, а Жириновский предлагает стереть эти все уникальные различия гребёнкой единого стандарта.
«Но как красив замысел!» — восхитился он практически своей идеей. — «ЦССО готовит подразделения для КГБ, ГРУ, ВДВ, а также армейских разведчиков — все они будут иметь предсказуемый и единообразный уровень подготовки и снаряжение высшего класса».
Подчинена ЦССО будет Совету обороны СССР, а полномочия будет иметь на уровне Минобороны СССР, то есть, удастся избежать влияния на неё МО, КГБ и МВД.
Ввиду того, что Совет обороны подчиняется Верховному Совету СССР, ещё предстоит провести закрытое заседание, чтобы проголосовать за формирование ЦССО при Совете обороны. Утечек Жириновский не боялся, потому что знал, что кто надо, тот и так узнает, но принятие закона отнимет время, а ГКО ведь уже начала подготовительные работы…
«Всё, что ли?» — с недоумением достиг Владимир конца документа. — «Три страницы и две из них — плач Ярославны о самобытности подготовки СпН ГРУ, КГБ и МВД?»
Аргументация оказалась очень слабой, что, наверняка, понимает и сам Язов.
До звонка оставалось двадцать две минуты, поэтому Владимир вернулся к изучению черновиков законов.
Спустя отведённое время, телефон зазвенел.
— Снова маршал Язов, — сообщила Екатерина Георгиевна. — Соединять?
— Разумеется, — ответил Жириновский.
— Владимир Вольфович, Язов на связи! — сообщил руководитель группы генеральных инспекторов.
— Да я понял… — ответил на это Владимир. — В переданном вами документе есть только два аргумента против, причём один из них я уже отклонил ввиду несостоятельности, ещё при предыдущей беседе. Остаётся один, но он просто смешон! Это смешно, Дмитрий Тимофеевич! Я бы посмеялся, если бы не был раздражён!
— Чего смешного вы нашли в нашей аргументации? — возмутился маршал.
— Вы же там понаписали такого, что у меня чуть инсульт не случился! — воскликнул Жириновский. — Цитирую: «… уникальные особенности подготовки личного состава невоспроизводимы нигде, кроме…» Это что такое, Дмитрий Тимофеевич⁈ Если что-то красиво, но невоспроизводимо, то это уже искусство, а не наука! А нам в СпН искусства не надо! У нас должны быть высокие стандарты подготовки — воспроизводимые! Я вам, профессиональному военному, маршалу Советского Союза, должен объяснять, как важно командиру точно знать, что все его подразделения имеют предсказуемый и одинаковый уровень подготовки⁈ Должен?
— Никак нет! — ответил, явно, недовольный выволочкой маршал Язов. — Вас понял. Претензии отзы…
— А-атставить! — рявкнул Жириновский. — Я требую от вас написать рапорт с анализом сильных и слабых сторон предложенного ЦССО. Он должен быть взвешен, непредвзят и бездонно глубок, как «Капитал»! И в нём обязательно должно быть детальное сравнение с зарубежным аналогом! В течение двух недель ожидаю результата! Как приняли?
— Отчётливо принял, — твёрдо ответил Язов. — Разрешите приступать?
— Так точно, — разрешил Жириновский.
Он сам собирался написать развёрнутый доклад на эту тему, при посильном содействии Варенникова, чтобы зачитать его на закрытом заседании Верховного Совета СССР, но маршал Язов сам подставился, а Жириновский не упустил случая.
Генерал армии Варенников, в любом случае, «попал» — Язов обязательно обратится к нему за информацией, с плавным и ловким переводом задачи целиком под его ответственность…
— До свидания, Дмитрий Тимофеевич, — попрощался Жириновский.
— До свидания, Владимир Вольфович, — ответил маршал и положил трубку.
Группа генеральных инспекторов — это квинтэссенция ретроградства и нежелания реформ, полезная только в качестве тарана.
Владимир дал ГГИ расширенные полномочия под реформирование армии, с условием, что реформы будут доведены до конца и будут успешны, поэтому старики взялись за работу с нешуточным энтузиазмом, но теперь они опомнились и им начало казаться, что они действуют слишком смело и слишком решительно.
Но лучшего варианта для «расчистки болота» у Жириновского всё равно не было.
Можно было бы попробовать собрать команду молодых офицеров, но у них не было бы веса в глазах генералов и старших офицеров из «болота», поэтому такой вариант даже не рассматривался.
Можно было бы включить таких молодых и инициативных в ГГИ, но их, в конце концов, раздавили бы авторитетом маршалы и главные маршалы, что привело бы к нынешнему результату.
Жириновский предвидел это, поэтому не стал ничего изобретать и задействовал генеральных инспекторов, как таран и одноразовый инструмент для проведения критических реформ в Советской армии.
Как только все поставленные перед ними задачи будут выполнены, генеральные инспекторы, постепенно, вновь превратятся в «райскую группу», с очень приятными привилегиями и ни к чему не обязывающими функциями.
— Перекур, — вслух произнёс Жириновский и взял сигарету из лежащей на столе пачки. — А потом снова за работу.
Прикурив сигарету зажигалкой от фирмы «Zippo», подаренной ему госсекретарём Бейкером, Владимир посмотрел на корпус зажигалки, на котором выгравировано изображение Собора Василия Блаженного.
«Знают, что я любитель покурить, поэтому потакают мне, чтобы я побыстрее загнулся от рака лёгких…» — подумал Жириновский и сделал очередную затяжку. — «Не дождутся! Я их всех переживу!»
На прошлых выходных он сумел выделить время для сына и жены — ездили на дачу, чтобы пожарить шашлыки и поработать в саду.
Галина до сих пор очень удивлена тем, что Владимир принимает активное участие в этом практически бессмысленном занятии. В приусадебном хозяйстве, в их случае, нет особого смысла, потому что семейный достаток позволяет приобретать сельскохозяйственную продукцию в любых количествах, но Владимир, тем не менее, упорно поливает и пропалывает, а также собирает всё, что растёт или умирает в их дачном саду.
Но это сказывается отпечаток Директора — тот, пока его жена была жива, обожал возиться с посадками на даче, потому что там удовлетворялась его неубывающая потребность в гиперконтроле…
«Как его жена вообще с ним уживалась?» — спросил себя Жириновский, откинувшийся на спинку кресла. — «Он же только под старость лет начал давать слабину…»
Тут он вспомнил, что было между ними — она прекрасно знала, что в Орехове есть вольфрамовый стержень. На вид он обычный, но женщины видят мужчин насквозь.
«И женщины просто обожают мужчин, в сердцевине которых видят металлический стержень —