Владимир Чистяков - М.С.

''Я был ранен тогда, самолётов не хватало, а ты махала пистолетом, орала на них. Но заставила их погрузить всех раненных. Я был среди них. И я этого не забыл. Тогда я выжил''. Тогда Сашка вспомнила, вернее не столько его, сколько описанную сцену. Как говорится, имело место быть. А потом бандит сказал фразу, которую Сашка меньше всего ожидала услышать: '' Я так думаю, сделав добро забудь, получив — помни. А ты тогда совсем не обязана была делать то, что сделали''.

Эти месяцы он можно сказать, заботился о ней, по крайней мере её кормили, а прочие бандиты просто сочли её одной из шлюх своего главаря, и держались подальше. А сам он приставать к ней и не пытался. У него и так было две или три ''подруги''.

К оружию её и близко не подпускали. Главарь ещё не позабыл, как во время путча называли бывшего командира. И прекрасно понимал, что матёрый саргоновец (каковым он считал Сашку) заполучив ствол тут же разрядит либо в себя, либо, что вероятнее, в него.

Теперь его не стало. И Сашка не ждала ничего хорошего. Кто их поймал — она не знает, а сокамерницы ночью вполне могли попытаться убить её. Её не любили, и как она уже поняла, считали виновником произошедшего, ибо считали, что именно она насоветовала главарю идти на столицу. Логика в этом определённая была. С ней он иногда разговаривал. Они не знали о чём.

Дверь камеры с лязгом распахнулась.

— Слепая, выходи.

Потом долго ведут по каким-то переходам и лестницам. Сашку удивило что не надели наручников. Лязгнула какая-то дверь, и конвойная чётко сказала.

— Товарищ генерал, по вашему приказанию…

— Знаю. Свободны, — сказал тот с таким странным акцентом, что Сашка сразу заключила, что перед ней чужак.

Когда охранницы, ушли он зашелестел бумагами и сказал.

— Справа от вас кресло. Садитесь.

Затем он некоторое время молчал. За эти мгновения Сашке показалось, что слева от неё кто-то сидит. Ей казалось, что она слышит дыхание.

Но тут генерал сказал.

— Кто вы, и как оказались в банде, меня совершенно не волнует. Я медик, и меня интересует только очень странный характер ранения ваших глаз.

— А я чем могу помочь? Я-то не медик, и даже не могу с точностью сказать, что в меня тогда выстрелило. Хотите, смотрите, мне всё равно, в любом случае все передохнем через пару месяцев.

— Оптимистично.

— Конечно. Но раз уж я оказалась в плену, то по крайней мере могу узнать у кого именно. Ибо на базу чужаков это вовсе не похоже.

— По моему вопросы здесь задаю я… — начал было Кэрт, и увидел, что М. С. показывает ему кулак, поэтому он продолжил совсем не так, как собирался начинать.

— Но так как вы действительно являетесь военнопленной, и имеете определённые права…

Сашка мысленно усмехнулась. О правах военнопленных и в более спокойные времена вспоминали крайне редко. И то только тогда, когда это было кому-нибудь выгодно. А уж в такое время и подавно. Генерал между тем продолжил.

— То я могу сообщить вам, что этот регион контролируют Чёрные Саргоновцы.

— Довоенные или какие-то иные?

— Те самые Чёрные Саргоновцы.

— А можно узнать фамилию их командующего.

— А это и так не секрет. Её прозвище все знают. Это М. С…

— Та самая!?

— Другой не было и нет, — Кэрт хитро прищурившись, взглянул в лицо М. С., он узнал сидевшую перед ним слепую женщину, именно её несколько раз видел в газетных публикациях демократов при первом путче, тогда её называли второй М. С., видел и впоследствии, даже вспомнил очень странную фамилию, а потом неожиданно сказал, обращаясь к Сашке.

— И знаете, полковник Симон, я вас узнал. О вас слишком много писали в своё время газеты.

— Да и я тебя узнала ещё в камере, — подала голос М. С…

Сашка вскочила. Из незрячих глаз текли слёзы. Она шагнула на голос. И обняла Марину.

— Ты… Ты жива. Я так рада. Так рада — она плакала от радости.

— Я тоже рада тебя видеть, друг. Теперь ты снова с нами.

— Только я не гожусь уже ни на что.

— Мы никогда не забываем своих. Помни про это.

— Ты никогда ничего не забывала.

— И не забуду никогда. И никому.

— А ты всё такая же, железная М. С…

— Только ты уже другая, Саша.

— Да. Я больше уже не боец.

Затем М. С. направилась на аэродром. По городу обычно разъезжает на джипе только с водителем и без всякой охраны. Вокруг города постоянно кружат самолёты-разведчики. А после операции, подобной вчерашней, их доклады представляют особый интерес. Самолёты, конечно, не очень — бывшие учебные бомбардировщики, но что-либо другое найти довольно сложно, ибо только склад, где хранились эти законсервированные самолёты, практически не пострадал от бомбёжек.

Почти что клад, если суметь им с умом воспользоваться. Саргоновцы и воспользовались, благо среди столичных частей оказалось довольно много лётчиков и авиамехаников. Ценность самолётов ещё более возросла, ибо у почти всех потенциальных противников начисто отсутствовало ПВО. И следовательно четыре крупнокалиберных пулемёта и 800 кг. бомб почти всегда находили себе цели.

На самолёт можно устанавливать и фотоаппарат, но саргоновцы экономят плёнки, и поэтому обычно довольствуются визуальным наблюдением.

На столе лежит огромная карта столичного региона. М. С. несколько запоздала, и когда она прибыла, секторный авиации уже принимал рапорта.

— Продолжайте, — сказала М. С. подходя к карте.

— В квадрате 10. 12 обнаружен ещё один мёртвый лагерь.

— Что значит мёртвый?

— Ну, мёртвый и всё. Я прошёл над ним почти на 20 метрах. Они все валяются на снегу вокруг машин. Машины брошены. Сгоревших не было.

— Расстояние от ближайшего нашего поста? — спросила М. С.

— Около 10 км пост N15.

— Ночью не поступало докладов о стрельбе в этом направлении.

— Удар по лагерю вчера наносился?

— Нет. Они там довольно давно сидели, но проблем с ними не было. И вчера днём они были живы.

— Теперь и не будет с ними проблем, — съязвил кто-то.

— Странно. Дайте мне связь с пятнадцатым постом. Пусть проветрятся.

Отдав приказание, она вернулась к столу.

Лётчик продолжил доклад.

— Пешая группа в маскхалатах численностью около 200 человек двигалась в юго-западном направлении колонной по одному — он показал на карте

— Какие-либо действия предпринимались?

— Нет, ни с моей, ни с их стороны. Они словно не видели самолёта, хотя я шёл на малой высоте.

— Прикажете атаковать? — спросил секторный авиации.

— Нет. Мы не настолько богаты. Колонна шла по одному?

— Да.

— Волокуши или какие-либо иные транспортные средства у них были?