Владимир Чистяков - М.С.

— Спрашивал. Не говорит.

— А до слёз то ее, зачем доводил? Герой!

— Да я тут собственно и не причём, это у неё просто истерика была, когда я её из ящика вытащил. А как разглядела кто я, то вообще в обморок брякнулась. Из военных, а до чего же нервная!

Она снова заплакала. Эти двое не знают, что она их понимает. Между собой они говорят так, словно кроме них в помещении никого не было. Она не знает, как они попали на корабль, куда подевались все остальные. Она думала, что ужас ящика кончился. Но, похоже, худшее в её жизни ещё только начиналось.

И это худшее было сосредоточено в тех двоих. Черноволосой женщине- аборигене и том самом генерале- изменнике, о котором так много слышала дома. Эта женщина первый абориген, увиденный ей. От неё буквально сквозило ненавистью ко всему живому. Эта ненависть во всём: в одежде, в движениях, в манере разговаривать. В ней словно что-то от вечно жаждавших крови богов древних времён. Кэртерка уверена — она осталась последней в живых на всём корабле. Жестокий случай не дал ей лёгкой смерти. А теперь вряд ли её ждет, что-либо хорошее.

Голос женщины буквально оглушает, хотя она совсем не орет.

— Та-а-ак. — протянула М. С.,- опять сырость развели. Слышь, Кэрт, енто чудо в перьях зовут как-нибудь или под номером числится?

— Зверьё! — вдруг выкрикнула кэртэрка на довольно сносном грэдском — Вы нелюди, вы творите зло, даже не замечая этого. Вы ненавидите жизнь, вы любите только смерть, — выкрикнув всё это она упала, её тело трясло от рыданий.

Кэрт вытаращил глаза, не зная, что и сказать. М. С. лишь слегка усмехнулась.

— Ну чё расселся, медик ты или кто? Приводи её обратно в человеческий вид. И давай думать, что нам с подобным трофеем делать.

М. С. не очень-то интересовалась, чем там Кэрт отпаивал девушку. Её больше интересовал конечный результат, вскоре достигнутый многогранным нашим. Теперь кэртэрка сидит перед ними на стуле, и об истерике, случившейся с ней, напоминают только заплаканные глаза. Она нервно теребит в руках одну из завязок странного одеяния.

— Имя! Звание! — неожиданно жёстко сказала М. С. по кэртэрски.

Но и девушка ответила неожиданно чётко, хотя и очень тихо.

— Убедительно прошу, сначала назвать своё, уточните свою принадлежность к одному из местных правительств, а так же уточнить мой статус.

— Ха-ха. Глянь-ка Кэрт, малявка, а рассуждает как натуральный колониальный чиновник, и словно это мы у неё в плену, а не она у нас.

— Не кипятись, хозяйка, она ведь действительно не знает, кто мы, и раз уж на то пошло, то что она сказала, целиком и полностью укладываются в правила поведения военнопленных. И к тому же. Она просто напуганный ребёнок. Очень отважный ребенок. — последние две фразы Кэрт почему-то сказал по-русски.

— Ладно, поверим. — и повернувшись к кэртэрке, — Очевидно, вы обо мне что-то слышали: позвольте представиться, я генерал- полковник Марина-Дина дерн Оррокост Саргон — Еггт, более известна под прозвищем М. С. - закончила она с ухмылкой до ушей.

Выражение лица девушки резко изменилось. Страх и волнение куда-то исчезли, на их место пришёл просто нечеловеческий ужас. Она прижалась к спинке стула, лицо побелело, да и глаза почти белого цвета.

Примерно это и ожидалось.

— Так Кэрт, тащи нашатырь, она сейчас снова вырубиться. Я и не знала, что настолько популярна. — с пафосом завершила она воздев к потолку указующий перст.

Кэртэрка смогла взять себя в руки. Теперь она смотрит куда-то в сторону, намотав на до боли стиснутый кулак завязку.

— Рэтерн… — еле слышно произнесла она.

— Что за эрэтерн? — не поняла М. С… Ей послышалось искажённое мирренское слово. Не слишком лестное. Прямо с забора. Что, эта полиглотка прирождённая так великолепно их язык знает, что хамить на нём может?

— Меня звали Рэтерн…

— Тебя зовут Рэтерн, — поправила М. С., - в отличии от некоторых, мы с детьми не воюем. Вопрос о звании снимаю, и так ясно, что его у тебя нет. Выкладывай, кому и за что взбрело в голову хоронить тебя заживо.

Ничего вразумительного получить впрочем, не удалось.

— Ну, и как думаешь Кэрт, что нам с подобным трофеем делать? Её ведь вроде как бы нет. И запрос о ней вряд ли будет.

— Если честно, то не знаю.

— Ты, да не знаешь!

— Представь себе, не знаю. Она мне интересна только с точки зрения изучения влияния межзвёздных перелётов на организм столь молодых личностей. Но ты вроде не очень-то жалуешь эксперименты на людях.

М. С. усмехнулась почти добродушно.

— Знаешь, очень жаль, что ты был мало знаком с Софи. Вы бы прекрасно поладили. У неё был почти столь же добродушный юмор, как и у тебя…

— Это у вас семейная черта.

— Рэтерн. Ну и имечко. Звучит почти по-мирренски. Я то думала у вас все имена на двадцать пять километров. Вроде как у тебя.

— Рэтерн… — зачем-то повторил Кэрт — У нас не все личные имена длинные. Но тут ты права. Её имя действительно редкое.

— Значит что-нибудь?

— Имён без значений не бывает. Я вот понять не могу, с какой головы тебя Морской назвали. Морская да Дина. Что-то странное получится. Госпожа морей что ли?

— Мор-да получится, полиглот ты наш. У меня ещё с три сотни имён. Там тоже есть со значениями.

— Возможно. Но Рэтерн… Цветок такой есть. В пустыне весной дожди пройдут — и появляются они. Очень красивые. Белые с розовым. Недолго цветут. Дня два или три. Каждый год. Но… это не объяснить насколько красиво, когда они до горизонта. И знаешь, что красота эта быстро уйдёт. Это грустное сравнение — Прекрасна как Рэтерн. Недолговечна та красота, которую сравнивают с красой Рэтерн.

И… не хорошо давать ребёнку такое имя. Беду оно притягивает. Хотя часто женщин зовут как цветы. Но не приносит счастья такое имя. Она нежеланный и нелюбимый ребёнок. У нас не дают имена просто так.

— Об имени поболтали, вернёмся к человеку. С ней-то что нам делать?

— Ты меня спрашиваешь?

— Больше тут никого нет.

— У самой-то какие мысли?

— Первая — обныкновенная: вызову сейчас капитана, да с рук на руки сдам. И ещё расписку возьму. Пусть что хочет — то и делает, я не я, корова не моя, сам потом перед руководством колонии пусть отдувается, откуда это взялось.

— А ей сидеть в строжайшем карантине несколько месяцев. Да и то. Нет её и нет. Могут и усыпить, что бы не возиться. Нет человека — нет проблемы. У нас так тоже говорят. Или фантазия разгуляется, и заявит, что не уверен, что она с корабля. Он же не видел, где я её нашел.

— Я ему промеж глаз усыплю! Слышь, а свиньи там у вас водятся? Двуногие точно есть.