Павел Балашов - Беспамятный

Попытка диагностирования неприятностей у меня на борту подсказала мне неутешительный итог. Реактору нужен новый блок стабилизации, этот отлетался. Плюс — реактор теперь можно запускать только в промышленных условиях, на месте его из аварийного заглушения не вывести. Маршевым двигателям нужны новые дюзы и новая калибровка. Гиперпривод почти выжил — не считая системы определения и привязки. По злой иронии — она же система ДС, дальней, то есть межсистемной связи.

Даже все вместе оно было бы ничего, если бы я сидел на космодроме. Но вот в семи сотнях километров от него — изрядно грустно. А если верить спутниковой системе навигации, именно столько я и не дотянул до рембазы. А до ближайшего более-менее крупного поселения (а другие просто у меня на карте не отмечены) около ста километров. Ну вот и великолепный повод прогуляться налегке! Хотя… Корабль придется бросать здесь. Стоп! Какое прогуляться, я же собирался тут дождаться, пока меня кто-нибудь найдет! Ага, ответил я сам себе, а если это опять будут ребятки с Триангла? Что дальше? Принимать бой с дохленькими пистолет-пулеметами? Или заманивать всех на корабль и тратить последнюю энергию из накопителей на плазмобой? Мда. Что так тускло, что этак.

Но идея прогуляться до города Мерчитауна, до которого всего сто километров, мне начала определенно нравиться. В сущности, что я теряю? Угнать мою посудину вряд ли угонят, пока она здесь. Вскрыть могут, но я все ценное заберу с собой. И что дальше? Добраться до города, нанять грузовик-эвакуатор, перетащить «Счастливчика» в космопорт, вернее, на верфи. Ремонтироваться. Ну, долгие проводы — лишние слезы, пошли, сказал я сам себе, затолкал в сумку оружие, пластины из кейса, все свои запасы денег и документов и взвесил «рюкзачок» на руке. Мда. Килограммов двадцать получилось все вместе. Пришлось перетряхивать: документы М. Скола и В. ф. д. Мурхе, вместе с корабельными идентификаторами, и одним из пистолет-пулеметов остались в корабельном сейфе, в капитанской каюте. Ничего, надо будет — вернусь. А пока, мистер Альтез, ноги в руки и потопал.

Долго ли, коротко ли — а я вышел из перелеска, в который плюхнулся, на шоссе. Не особо широкое, но шоссе. И, прикинув направление, забросил сумку на спину, на манер рюкзака растянув лямки, и пошагал. За первый час ходу меня не обогнала ни одна машина, и на встречной полосе тоже было никого не видать. Солара жарила, с меня градом лил пот, и я устроил себе небольшой привальчик. Переложил в сумке барахло так, чтобы спасительные купюры были между моей спиной и всем остальным, десять минут посидел на поваленном дереве около дороги и, покряхтев для порядка, закинул сумку обратно на плечи и рванул вдоль шоссе легким бегом. Глупо? А вот ни фига! Энергии тратится примерно столько же, как если бы шел и матерился на погоду. А расстояние преодолевается большее.

Ну, или мне хотелось в это верить. Во всяком случае, почему-то мне пришло в голову, что наши инструктора в академии на тактической подготовке всегда гоняли нас бегом. Или это потому, что когда идешь шагом — мысли дурацкие в голову лезут? А бегом вроде как и времени думать навалом, да только сил не остается. Все в мышцы уходит. Я усмехнулся своим теориям, и в этот момент рядом со мной затормозил грузовик.

— Далеко бежишь, мэн? — поинтересовался из кабины водитель, здоровенный рыжий дядька.

— До Мерчи, бро, — отозвался я. — Подкинешь?

— Запрыгивай, — хохотнул он. — А то ты себе обувь собьешь, мэн.

— Спасибо. — Меня не надо было приглашать дважды, я открыл его кабину и одним прыжком оказался на сиденье рядом с ним. Запыхавшийся, но довольный. Водила протянул мне раскрытую ладонь:

— Макс, так и зови.

— Рик, если что. Спасибо, Макс.

— Не за что, — фыркнул мой спаситель, и грузовик бодро побежал по дороге дальше.

Скорость у максовского «Ерша» была не очень, потому сто тридцать километров дороги (с учетом объездов и заезда на заправку) мы ехали больше часа. Сильно больше, ближе к полутора. Просто я не засекал время, трепясь с водилой о погоде, о машинах, о других планетах. Оказалось, что он нигде никогда не был, просто родился и вырос на Аркане. Я даже не знал, завидовать ему или сочувствовать — я даже представить себе такого не мог! Всю жизнь на одной планете. Никуда не вылетая. Не видя ничего, кроме этих лесостепей и прерий ближе к югу. Я бы с ума сошел, если честно, но Макс не выглядел сумасшедшим.

Я узнал, что в Мерчитауне одна гостиница. Она же кабак. Ну, то есть на первом этаже там типичный салун, а второй и третий — гостиничные номера. И держит ее мотоклуб. И мотоклуб этот — да, да, именно, «Редкие Мерзавцы». Ну и черт с ними, поскольку связь между чептами поддерживается постольку — поскольку, мне вряд ли что-то грозит. Да и кто бы меня опознал?

Еще я успел узнать, что у Макса трое детей. Старшая дочь и два сына. И дочь вымахала дылда выше матери, почти отца догнала, двадцать лет, а ума нет. Завела себе роман с каким-то прохвостом из Сачвилля, это южнее Мерчи на полсотни километров, а он балбес и кретин. А средний сын, дурак, из колледжа чуть не вылетел за свои выходки. А младший все болеет, с тех самых пор, как максова старуха отдала богу душу, пытаясь родить четвертого. И сама не выжила, и ребеночек не выжил. Ну да ничего, ничего, есть же трое, значит, род не прервется.

А еще мне рассказали, что порядки в округе странные. Полиция никуда не вмешивается, всем на все положить. Корпораты что хотят, то и творят, мотоклубы промеж себя воюют, и мне еще повезло, что я еду в Мерчи. Поскольку «Мерзавцы» не самый беспредельный клуб, и город держат в порядке. А вот в том же самом Сачвилле марку держат некие «Шатуны», и это полный швах. Наркота чуть не на улицах продается, проститутки аж на заправках подходят в поисках клиентов, карманников на улицах море. В Мерчитауне всего этого нет. Приличный городок, молодцы парни из клуба.

Я слушал Макса и понимал, что ему просто хочется выговориться. Что тяжкая у мужика работа — туда-сюда носиться по трассам месяцами. И импульсная винтовка у него в кабине не просто так висит, а время от времени его спасает. И собеседник у него появляется редко. А еще я понимал, что для завершенности образа моему спутнику не хватает собаки в кабине. Знаете, этакого ротвейлера, который вырос в дороге. И привык быть всегда в пути, слушать хозяйские байки и прибаутки, и звук молотящего мотора для него самый родной и привычный.

Однако в городе мы остановились около маленького придорожного ресторанчика, я угостил Макса стейком и пивом и тихонько слинял, пока мой товарищ ходил мыть руки. Разумеется, слинял заранее расплатившись и тоже успев перекусить. Благо Макс успел махнуть мне рукой на одном из перекрестков, показывая направление на гостиницу. И ни к чему мне пожелания удачи, долгие слова и прочее. Долгие проводы — лишние слезы, как и говорилось.