Коев Игорь - Третьи Врата

Так зачем?!

В основном, кстати, именно из-за соблюдения маршрута воины не сопротивлялись такому странному начальнику. Глава, который пленник. Идиотизм.

– Предложения есть? – задал вопрос воин, Амайя задумался.

Взгляд его медленно прошелся по разгромленному залу. Остановился на дальнем столике, за которым сидели Ходоки, не пытающиеся задеть иномирца.

«А что, это идея. Пусть и не самая лучшая…»

– Проводник. Нам нужен проводник… – Пауза. – И я, кажется, знаю, где его достать.

Парень, огибая стонущих побитых противников, выставив на свет свою самую обворожительную улыбку, подошел к столику. Опершись на столешницу кулаками, при этом его руки были едва ли не по локоть в крови – Амайя любил эффектный и зрелищный бой, парень осведомился:

– Не уделите пару минут? Благо, ваши люди нам пока не помешают.

– Наши люди? – удивился один из Ходоков. Высокий, с впечатлительной мускулатурой… и изъеденной какой-то болезнью лицом. Провалы глаз слезились, нос провалился внутрь, волосы редкие, кожа сморщена – всем своим видом тот напоминал только вылезшего из склепа лича. Окинув взглядом руки Ходока, Амайя отметил их вытянутую форму, острые когти. Это , то, что сидело перед ним, уже не было человеком. Серебро изъело плоть Ходока насквозь, придвинув бывшего человека максимально к черте, за которой смертный превращается в тварь Хаоса. Не рассуждающую, кровожадную и очень опасную.

– Не будьте столь наивными, – рассмеялся иномирец. – Узнать, кто стоял за всеми этими нападениями, не составляло ни малейшего труда.

Серебро подобрались.

– Расслабьтесь, – как можно более нейтральным тоном выдал парень. – Если бы я хотел вас убить, то не был столь туп идти в открытую. У меня предложение, а не угроза.

Ходоки выразили на лице максимальную степень заинтересованности. Из дальнего угла за ходом разговоров следила охрана иномирцев, что добавляло словам Амайи еще большей весомости. Степень подготовленности последних на себе успела узнать большая часть присутствующих тут.

– Так что предлагаешь нам? – «Лич» выдержал небольшую паузу. – И можешь ли ты дать нам что-то от имени других? Извини, конечно, за сомнения – больно ты молод для главы отряда.

– Не сомневайтесь. Могу. И даже то, что вы желаете больше всего…

Серебро удивленно переглянулись. Нагло. Самоуверенно. Обоснованно ли?

– И?.. – подтолкнули собеседники Амайю.

– Я могу дать вам… ее! – иномирец кивнул на спустившуюся в общий зал Оксану.

– Ублюдок!

Голос дрожал от ярости. Ненависть, казалось, ощущается в комнате физически.

Амайя перехватил ладонь девушки, что хотела подарить ему свою, от всей души, пощечину. И, в свою очередь, наотмашь ударил Камилу по лицу.

– Прекрати истерику, иначе вместо Оксаны я могу этому мутанту предложить тебя.

– Тварь, – не унималась девушка, поднимаясь с пола, куда ее отправила пощечина Амайи. – Тебе мало того, что ты уничтожил целый город, ты теперь взялся за нас?

Парень смерил ледяным взором собеседницу.

– Не я устроил то побоище. Не приписывай мне, что сделано другими.

– Это ты сделал!

– Моя только идея… И я не думал, что все так обернется.

– Все ты прекрасно знал! Знал, к чему это приведет. Знал, что этот магический камень пронизывает все вокруг на километры, но все же предложил его взорвать! Полностью осознавая, к чему это приведет!

Амайя рассмеялся. Под весельем скрывая злость на себя – и что его дернуло рассказать о причине столь мощного взрывного эффекта?

– Какие смелые… Я спасал свою жизнь, а также ваши. И что в конечном результате: вместо благодарности, презрение и ненависть. Воистину – вы, люди, неблагодарные твари!!!

Яростно оглядев иномирцев, парень выплюнул сквозь стиснутые зубы:

– Собирайтесь. Через полчаса выходим.

– Ты это расслышала?

Саш переполз по днищу повозки, куда их усадили при выезде из города, присев рядом с Камилой. Та, смерив нового собеседника уничтожительным взглядом, отвернулась. Вся ее поза выражала презрение к окружающим: после того как девушку никто не поддержал в ее бунте против Амайи, она замкнулась в себе.

Злость все чаще переполняла ее, за очень короткий срок от той девушки, которая попала сюда, ничего почти не осталось. Видя смерть, убийства, чувствуя как все это стоит от тебя всего в шаге – трудно при этом остаться прежним. Милым и пушистым. Все чаще девушка стала ловить себя на мысли, что в ответ на грубое слово, сказанное даже в шутку, ей хочется перерезать собеседнику горло. И что само жутко – это уже не вызывало сопротивления психики и воспитания. Девушка стала более жесткой и стремящейся отстоять собственные взгляды, действия. Остальные так же начали меняться… но не все. Тот же Саш, например, еще не оставил позади старого себя. Поэтому Камила презирает его – человека не сумевшего переступить через свой страх и старающегося пресмыкаться перед воинами отряда, тем же Амайей.

– Ты слышала, что сказал наш маньяк? – не унимается парень.

Не выдержав, Камила взорвалась, шепотом выплескивая в лицо Сашу накопившееся:

– Что я должна была заметить?!! Что вы забились в угол и тихо скулили, только бы вас никто не тронул? Моя хата с краю и я не имею к происходящему никаких отношений – не трогайте меня? Заметить должна была то, что вы готовы отдать другого на растерзание, лишь бы только проблемы не коснулись вас?!! Жалкие трусливые твари!!! Ненавижу!!!

Было видно, что девушка едва скрывает слезы. Вот только это слезы не слабости и бессилия, а ненависти и еле сдерживаемой ярости.

– Меня напрягла оговорка Амайи.

Саш не унимался и, собрав всех иномирцев мужского пола, делился своими тревогами.

– Эта фраза: «вы – люди»? – Антон.

– Да. Нам стоит быть с ним осторожней.

– Может это действительно просто оговорка?

– Не уверен, – Саш покачал головой, проследив при этом взглядом предмет обсуждения, проехавший мимо на лошади.

Амайя ехал вместе с охранной снаружи. При этом он был вооружен. Людей катастрофически не хватало, поэтому тот не был посажен вместе с остальными, так как уже доказал, что оружием владеет в достаточной степени, что бы, если что, помочь в охране отряда. Да и Ходок должен был продолжать верить, что именно Амайя глава всего этого сборища воинов и пленников. В то время как Поль, чьи обязанности выполнял иномирец, пластом лежал в повозке.