Чтец Горизонтов - Велесогор Волх

Второй. Из самой земли, у подножия Камня, будто вырастая из мха, поднялся коренастый старец. Лицо – как отполированный гранит, глаза – глубокие, как подземные озёра. Одет в грубый кожух, пахнущий сыростью и глиной. В руке – кристалл горного хрусталя.

– Азъ есмь – Доброгой, Ведун Подспудный! – голос его был гулом камней, движущихся в глубине. – Шёпот Крота услышан. Здрав будь, Столп! Здрав будь, Велеслав! Курганы зовут, но Азъ – здесь.

Он кивнул обоим и встал рядом с Велеславом, лицом на север. Земля под его ногами чуть просела.

Третий. С неба, в первом луче солнца, бесшумно, как падающая сова, спустилась женская фигура в платье из лунного света и теней. Волосы – светло‑золотой свет восходящего месяца зимой, лицо – бледное, прекрасное и непостижимое. В руках – серебряное зеркало, отражающее не лица, а души.

– Азъ есмь – Лучезара, Зрящая Сквозь Тьму! – её голос был шёпотом ночного ветра в листьях берёзы. – Ведение Филина явлено. Здрав будь, Столп! Здрав будь, Велеслав, Доброгой! Луна указала путь.

Она заняла место на западе. Воздух вокруг неё замерцал холодным светом.

Четвёртый. Из чащи с треском сломанных сучьев, с гулом ярости, вывалилась фигура, обросшая призрачной шкурой вепря. Но шкура растаяла, открыв могучего мужчину в коже и мехах, с глазами, горящими диким огнём. В руке – дубина, обвитая плющом.

– Азъ есмь – Духобор, Голос Чащи! – зарычал он, но в рыке слышалась радость. – Рёв Вепря докричался! Здрав будь, Столп! Здравы будьте, Велеслав, Доброгой, Лучезара! Чаща – со мной!

Он встал на юге, топнув ногой так, что задрожала земля. Дикая сила витала вокруг него.

Пятый. Из лесного ручья, что протекал у камней, поднялся струёй воды. Вода сгустилась, обрела форму старика с длинными, мокрыми, как водоросли, волосами и бородой. Одежды – из речной пены и рыбьей чешуи, мерцающей. В руке – трезубец из острозуба.

– Азъ есмь – Родослав, Смотритель Истоков! – зажурчал его голос. – Струя Щуки примчала. Здрав будь, Столп! Здравы будьте, пришедшие! Воды живые – здесь.

Он встал между югом и западом, лицом к центру. От него пахло свежестью и глубиной.

Шестой. С жужжанием солнечного луча, ослепительной точкой, влетел в круг Шмель. Он вырос, засветился, и на его месте возник улыбающийся мужчина в плаще из цветов и солнечных лучей. В руках – золотая чаша, полная мёда.

– Азъ есмь – Радогощ, Пастырь Шмелевод! – его голос жужжал теплом и светом. – Звон Шмеля услышан! Здрав будь, Столп! Здравы будьте, братья и сёстры! Солнечный мёд – для Совета!

Он занял место между востоком и югом. Воздух наполнился ароматом луговых трав и жаром солнца.

Седьмой. Из щели в самом Камне‑Сердце, тонкой, как лезвие ножа, выпорхнула тень. Она кружила, росла и обрела облик худощавого, почти прозрачного старика в сером, струящемся одеянии. Уши его были большими, чуткими. Глаза закрыты.

– Азъ есмь – Тихомир, Ловец Эха! – его голос был шёпотом, отражённым от стен. – Шелест Ночницы донёсся. Здрав будь, Столп! Здравы будьте, явленные! Пещера эхом отозвалась.

Он встал между севером и западом, сливаясь с сумерками. Казалось, он слышит не только слова, но и мысли.

Восьмой. По краю круга, бесшумной серой тенью, пробежал Волк. Он остановился, поднял голову, завыл на уходящую луну, и на его месте встал воин в сером плаще и шапке с волчьим хвостом, с лицом, изборождённым шрамами ветра и бдительности. Глаза – жёлтые, зоркие. У пояса – нож с рукоятью из волчьего клыка.

– Азъ есмь – Волкояр, Страж Границ! – его голос был лаем в тишине, но без злобы. – Вой Волка позвал. Здрав будь, Столп! Здравы будьте, собравшиеся! Степи прислали дозор.

Он встал на севере, рядом с Доброгоем, как пёс на страже. От него веяло бескрайностью и бдительностью.

Девятый. Осенний лист, алый и золотой, закружился в медленном вихре. Он падал, падал и, коснувшись земли, развернулся в старика в плаще из листвы тысячелетнего дуба. Лицо мудрое, с печалью увядания и силой возрождения. В руках – горсть земли с проросшим желудём.

– Азъ есмь – Златогор, Лекарь Древа! – его голос шелестел опавшей листвой. – Падение Листа указало. Здрав будь, Столп! Здравы будьте, хранители! Долина Листопада шлёт вести.

Он встал между востоком и севером. Запах прелой листвы и свежей земли смешался с воздухом.

Десятый. Как луч солнца, пробивший тучи, с жужжанием света явилась женщина. Платье её ткали золотые пчёлы, волосы – сплетённые лучи. Лицо сияло добротой и неиссякаемой силой. В руках – пылающий, как уголь, кусок янтаря.

Азъ есмь – Зореяна, Хранительница Огня Земного! – её голос звенел, как первый луч на росе. – Свет Пчелы привёл. Здрав будь, Столп! Здравы будьте, званные! Каменный Улей открыт.

Она заняла место на юге, между Духобором и Радогощем. Тепло и свет исходили от неё.

Одиннадцатый. Над озером вдали блеснуло белое крыло. Оно приближалось, росло, и вот, плавно опустившись в круг, Лебедь сложил крылья. На его месте стоял высокий мужчина ослепительной чистоты и красоты в белоснежных одеждах. Лицо спокойное, как гладь озера на рассвете. В руках – перо, излучающее лунный свет.

– Азъ есмь – Белояр, Ведающий Тайны Тишины! – его голос был чистым звоном льда. – Полёт Лебедя указал стезю. Здрав будь, Столп! Здравы будьте, собравшиеся! Серебряные Воды – с нами.

Он встал на западе, рядом с Лучезарой. От него веяло холодной ясностью и бездонной глубиной.

Двенадцатый. Каркнув разок, с гребня самого высокого валуна спикировал Ворон. Он сел на землю, взъерошил перья, и тень его раздвоилась, обретя форму двух мужчин‑близнецов. Один – в светлых одеждах, с лицом ясным, как день (Светозор). Другой – в тёмных, с лицом, ушедшим в глубокие тени (Тенемысл). Говорили в унисон:

– Азъ есмь – Светозор. Азъ есмь – Тенемысл, Ведуны Раздорожья! – их голоса сливались в странную, двойную мелодию. – Крик Ворона прозвучал меж путей. Здрав будь, Столп! Здравы будьте, явленные! Крест Дорог указывает.

Они встали на северо‑западе и юго‑востоке, замыкая промежутки. Свет и Тень вились вокруг них.

Тишина. Все двенадцать стояли по кругу у подножия Камня‑Сердца. Лесогор наверху, неподвижный Столп, смотрел на них сквозь вуаль мухоморного ведения, которое начало рассеиваться, уступая место новой, собранной реальности. Не хватало одного. Тринадцатого. Главного.

Воздух сгустился до предела. Камень‑Сердце под Лесогором забился. Не пульсом –