Павел Алин - Комендант Транссиба

Манжура подумал, что деваться всё равно некуда, а выданный ему пистолет Макарова надо осваивать.

— Давай, учите меня, как метко стрелять из этого простейшего оружия, — он вздохнул.

Пистолетчики опять покачали головами.

— Ладно, прощаем, — Юсеф потянулся к верхней полке своего купе и достал оттуда потрёпанную книгу. — Вот, даю тебе почитать. «Момент истины» называется. Прочитай и поймёшь тогда, что такое пистолетный бой.

Манжура повертел в руках книжку, открыл наугад. «В результате у собак было заварено чутьё» — прочитал он.

— О, тут и про животных есть, — он даже обрадовался. — Обязательно прочитаю.

— Ох, Никола, Никола, — засмеялся Юсеф. — Читай, читай. Потом другую книгу будем изучать, совсем редкую и очень драгоценную. Саня, дай Маслака, пожалуйста.

Напарник вытащил из сумки маленькую книжечку в когда-то твёрдом переплёте. «Пистолет в скоротечных огневых контактах», прочёл Манжура.

— Изучим, — бодро сказал он и поднялся. — Ладно, я пошёл, надо лошадок проведать. Их сейчас с прогулки приведут. Пока, парни.

— Пока, Никола.

Из отчёта биолога Лаврентьева

«…собаки не реагировали. Коршуна и ворону вожатые кормили мясом возле вагонов, бросая пищу на землю и на шпалы. Птицы никаких признаков беспокойства не проявили. Со слов вожатых, они вели себя как всегда. Запущенные кошки в количестве двух штук обнаружили что-то под вагонами. Играли с ним. Владелица кошек сообщила, что используя зрение кошек, наблюдает нечто поблёскивающее, с разноцветными переливами. Кошки пытаются это поймать. Ведут себя животные, как во время игры. Агрессии, боязни, других негативных признаков не проявляли…»

Из приказа по конвою

«Включить в состав эшелона «Чёрный бык» трёх проводников собак, проводника кошек, вожатого птиц… Выделять довольствие для семи собак, двух кошек, трёх коршунов и двух ворон…»

Бывалый комброн Сева Курилович решил не прятаться, да и не привык он уклоняться от боя. Есть возможность ударить — надо бить. Он предположил, что после обстрела пришельцы займутся погрузкой своих комплексов обратно на платформы, и, возможно, отступят ещё дальше, в сторону Талицы. А за это время уже рассветёт, и может быть, появится шанс накрыть их прямо на станции Богданович. Поэтому он подвёл свой тяжёлый бронепоезд поближе к узловому разъезду и стал поджидать противника. «Урал» поставили на ветку, уходящую со станции на юг, замаскировали среди ржавых вагонов и артиллеристы, зарядив свою крупнокалиберную пушку, ждали сигнала от стоящего западнее «Фантомаса», выставленного возле пересечения путей.

— Лихие гады, — Боря Милютин сплюнул в открытую дверь кабины проржавевшего тепловоза, где он обосновался вместе с радистом. — Неплохо обработали наших. Интересно, потери большие? Я вот не слыхал про объёмные боеприпасы. А ты слыхал?

Радист же только что надел наушники и не слышал, что ему говорит дозорный.

Они сидели в одном из вставших навеки тепловозе около нечётных стрелок станции Богданович и поджидали противника. Остальные разведчики запрятались тут же среди вагонов и построек. Задача у всех была одна — как можно раньше увидеть составы с огнемётами и сообщить про них «Уралу». Лёгкий «Фантомас» затаился неподалёку. Он готовился атаковать врага в любом случае — получится или не получится нападение у его тяжелого собрата. Пропускать противника бронепоезда не собирались.

Но для успеха требовался рассвет. Если составы зайдут на Богданович ещё в темноте, стрелять по ним наугад, вслепую толку не было. И тут же возникала опасность, что враг сможет развернуть свои огнемёты и влупить из них обратку. Поэтому Курилович решил, что если в темноте придут, так и быть, пусть живут. Но если начнёт светать, тогда грешно шансы не использовать. Тут и внезапность, и огневая мощь. Комброн «Урала» прикинул, что не должны успеть они проехать здесь ещё затемно. Очень Сева Курилович на это надеялся.

Мартовский рассвет в Зауралье медленный. Наступающий день как будто редким гребнем не спеша вычёсывает темноту ночи, оставляя серую муть. И не торопясь, постепенно убирает и её. Немного посветлело в семь утра, Милютин смог разглядеть вагоны на соседнем пути, попозже и рельсы стали видны. А тут и перестук стальных колёс донёсся. И одновременно с этим замигали красные точки фонарей. Разведчики со своих постов давали сигналы.

— Давай, стучи! — толкнул Боря радиста. Через несколько секунд артиллеристы «Урала» напряжённо готовились пальнуть по чужим поездам. В артвагоне «Фантомаса» чутко прислушивались операторы скорострельных орудий. Они готовились в упор, метров с двадцати ударить по бортам вагонов и тепловозам противника.

Утренная муть ещё болталась на станции, размазывая очертания строений и составов. Но вот уже Боря Милютин начал считать медленно ползущие мимо него вагоны. Первый поезд, два тепловоза, семь вагонов, одна платформа с огнемётом. Второй поезд, два тепловоза, восемь вагонов, две платформы с огнемётами. «Блиндированные вагоны, — подумал Боря, увидев заложенные мешками окна. — Да и бронёй обшиты. Серьёзные парни. Под Кунгуром дали нашим прикурить неплохо».

Из окна одного из вагонов огненной дугой вылетел окурок. Ударился о землю и сверкнув искрой, пропал.

Ну, где же наши-то?! Боря, едва дождавшись, когда составы проедут мимо, высунул голову из кабины и посмотрел налево, в сторону артиллерийской засады.

Удар двухсотмиллиметрового снаряда с дистанции триста метров был страшен. Одним выстрелом своей пушки «Урал» опрокинул десятивагонный состав с рельс навзничь. Снаряд, просверлив железный, выложенный изнутри мешками с песком блиндаж на колёсах насквозь, со свистом пропал в полутьме. На станции Богданович, где четверть века царила тишина, раздались оглушающие лязг и грохот. Не упали только тепловозы по концам состава, но и их снесло с пути и перекосило. Грязь из огромных луж, стоявших в углублениях полотна, взлетела чёрными фонтанами. В сером мареве мартовского утра заметались языки оранжевого пламени над загоревшимися вагонами. Из них наружу полезли уцелевшие. Запахло железом и копотью. Десантные группы бросились к вылазившим из вагонов. Крики «Руки вверх!», «Оружие бросай!», барабанная дробь коротких очередей.

Второй состав резко встал. И тут же по нему влупили скорострелки и бортовые пулемёты «Фантомаса».

— Неудачно остановился, гад! — проорал оператор — наводчик. От него и соседней артбашни задний тепловоз был закрыт эстакадой и стоявшим здесь десятки лет грузовым поездом с высокими металлоконструкциями. В итоге вражеский состав дёрнулся и покатил в сторону Екатеринбурга. По нему открыли огонь пехотинцы, у чьих ног уже лежали пленные. Разведчики на нечётной горловине также принялись поливать свинцом чужие вагоны. Враг огрызнулся, из заваленных мешками окон заполыхал огонь из десятков стволов. Приподнявшийся радист дёрнулся и ничком рухнул в кабине тепловоза. Милютин глянул — голова товарища пробита, кровь и мозг на полу.