Владимир Петько - Город (СИ)

От костра вдруг раздался крик. Чеслав замер, с поднятыми руками, по которым под рукава стекала кровь, щекотавшая в подмышках. Крик повторился, сидевшие у костра явно звали распотрошенного товарища обратно. Чеслав напрягся, прислушиваясь. У костра снова раздались вскрики, но теперь они разбирались между собой, веселые возгласы сменились бранью, и Чеслав осторожно потянул на себя легкие. Они зацепились чем‑то у самого горла, и Чеслав безжалостно обрезал их, бросив вниз вместе с сердцем прямо на факел. Огонь зашипел и погас. Ноздрей коснулся запах паленой плоти. Чеслав сунул руку с клинком в раскрытую грудную клетку и воткнул трехгранное лезвие в шею, придав той устойчивость. Потом начал медленно подниматься. Сунул голову под ребра черноголового, спина уперлась в хребет, и он начал осторожно поднимать все еще тяжелое тело. Снаружи было темно, луна еще не взошла, и Чеслав мысленно поблагодарил неторопливую планету. Встал он удачно, лицом от костра, и медленно побрел к скалам. За ближайшим камнем скинул вторую шкуру, выдернул клинок и как бестелесная тень шмыгнул между скал, растворившись в темноте.

Путь вел вверх, задираясь в темное небо, Чеслав лез не оглядываясь — сейчас главное уйти как можно дальше. Через полчаса они его уже не найдут. Где‑то позади и внизу снова раздался беспечный крик, потом еще один. Чеслав, почувствовав неладное, заработал руками и ногами быстрее. Через минуту закричали снова, но теперь беспечности в голосе не было — в нем слышались ярость и удивление. К нему присоединились другие, слившись в один. Не так уж и много их там было, десятка полтора. Оставили, значит, чтобы дело закончили. Поэтому и земли не много натаскали, умаялись бедняги. Чеслав добрался до вершины гребня и стал спускаться. Склон был достаточно крут, и спускаться оказалось ничуть не легче чем подниматься. Чеслав то прыгал с камня на камень, то сползал, прижавшись спиной к осыпающемуся каменному крошеву. Сразу за спуском начался новый подъем. Чеслав добрался до середины, когда на вершине предыдущей скалы раздались озлобленные крики. Он ускорился. Камни выскальзывали из‑под рук, пытались поставить подножку, один раз им это даже удалось. Вершина быстро приблизилась, открыв взору скалы поменьше. Между ними хватало свободного места для того чтобы бежать, не тратя силы на подъемы и спуски. Через минуту Чеслав спрыгнул в один из таких ходов. Бежать действительно стало легче, но преследователи вскоре последовали его примеру. Голоса их разделились и слышались теперь с нескольких направлений. Загоняют. Чеслав остановился на несколько мгновений, сделал несколько глубоких вдохов и перешел на ровный неспешный бег.

Небо по правую руку постепенно светлело, над горизонтом показался край солнца, пока еще отнюдь не белого, а налитого густым оранжевым цветом. Чеслав опрокинул флягу в рот, вытягивая последние капли, и оглянулся назад. Голоса преследователей, теперь совсем не слышались, потерявшись среди обмельчавших скал. А впереди лежало болото, совсем неожиданное в этих засушливых местах. Ну может и не совсем болото, никакой топи и даже простых луж здесь не было, все‑таки середина лета, высохли, но кусты этой жесткой желто — бурой травы растут только на болоте. Где‑то в середине должна остаться вода, так что смерть от жажды не грозит. Плюс на водопой обязательно придут местные зверьки, которых можно подстрелить. Чеслав поправил арбалет за плечами и зашагал вперед. Скоро кусты прибавили в высоте и пышности, под ними зазеленела трава помельче, стелющаяся над мягким пружинистым покровом болота. Над ухом прожужжал одинокий комар, видимо не ждавший людей в таком месте и полетевший в другую сторону. Солнце наконец выдернуло себя из‑за линии горизонта, потеряло грозный окрас и поползло вверх, начав припекать правую половину лица. Через километр трава сомкнулась под ногами в тонкий ковер, и почти сразу Чеслав увидел небольшое зеркало водоема. В середине оно чернело непроглядной глубиной, по краям рос тростник. Чеслав вдоволь напился и наполнил флягу, потом снял рубаху и смыл с себя корку из чужой крови и грязи. Через сотню метров ему попалось еще одно бездонное озерцо, он не удержался и снова припал к зеркальной поверхности. Такие поблескивающие пятачки, покрытые мелкой рябью и окаймленные тростником, встречались на пути нередко, но Чеслав уже не обращал на них внимания, его взгляд прилип к хижине на небольшом пригорке. Оттуда совсем недавно пошел в чистое небо прямой столб дыма, а значит, впереди был кто‑то живой. Но кто? Если это черноголовые, то почему не таятся? Не знают о сбежавшем? Вполне возможно, отсюда криков погони не услышать. Но откуда тогда хижина? Ее ведь надо еще построить, а черноголовые ничего не строят. Прячась за кустами, он стал подкрадываться. В хижине гремело, несся мерный, как тиканье часов, звонкий звук ударов железа о железо. В двадцати метрах от хижины Чеслав опустился на четвереньки и пополз по — пластунски. Приблизившись вплотную, он понял, что звук идет с другой стороны, пришлось обогнуть угол строения и ползти до пристройки, из трубы над которой и валил дым.

Чеслав подполз и заглянул в широкую щель между плохо пригнанными досками. Внутри был человек, в штанах с подпалинами и кожаным фартуком на голом торсе. Его рука с молотом поднялась от наковальни и ударила по оранжевому от жара пруту. По перепонкам ударило резким звуком, потом еще раз и еще. Чеслав смотрел на кузнеца несколько минут, потом поднялся с земли и отряхнул с одежды приставшие травинки. Вход нашелся за углом, двери не было, и Чеслав молча застыл в проходе. Кузнец еще несколько раз ударил молотом, потом заметил краем глаза фигуру и вздрогнув, резко повернулся.

— Мальчишка! — сказал он с удивлением и вытер пот со лба.

Чеслав не ответил, упершись пристальным взглядом в кузнеца.

— Ты как здесь оказался, парень? — спросил тот, придя в себя.

Чеслав снова не ответил, он скользил пытливым взглядом по незнакомцу.

— Я знаю, кто ты, — сказал он после паузы.

Кузнец вздрогнул, посмотрел на мальчишку недоверчивым взглядом.

— Я знаю, кто ты! — повторил Чеслав.

— Я и сам знаю, — сказал кузнец, отведя взгляд.

Чеслав посмотрел на остывающий прут на наковальне.

— Я тоже так смогу? — показал он на заготовку.

— Ты мал для молота, — с сомнением ответил кузнец.

— Я про секрет спросил, — сказал Чеслав.

— Какой се… — кузнец осекся, лицо его перекосило страхом и удивлением.

Чеслав подошел к мехам и взялся за рукояти.

— Я знаю, кто ты, — сказал он.

Я шумно выдохнул и потер кончиками пальцев заломившие виски. Мысли в голове скакали, не желая выстраиваться в нужном порядке, разные образы мельтешили перед глазами, лишая возможности четко мыслить. Какие же долгие у них истории, если и запечатлеется что, так сразу таким куском, что впору подавиться. Я сидел еще несколько минут, потом взгляд нашел открытый журнал. Останки найдены в районе Севира. Странное название… Значит, кто‑то побывал там, нашел вещи и останки. Как, интересно, можно найти мертвого жителя города в другом мире? Надо будет у Антона спросить. По всему выходит, там есть рядом портал. А в хижине множество вещей.