Игорь Поль - Путешествие идиота

– Я хочу найти любовь.

А Лив не стала смеяться. Поцеловала меня легонько в плечо и спросила:

– А почему именно там?

– Не знаю. У себя ее найти я не смог.

– По нынешним временам это большой дефицит. Ты уверен, что ее отыщешь?

– Уже нет. Но я буду стараться. Я очень хочу знать, что это такое. Что чувствуешь, когда любовь.

– Большинство людей сказали бы, что то, чем мы с тобой сейчас занимались, и есть самая настоящая любовь.

– А на самом деле?

– А на самом деле это всего лишь секс. К сожалению,– и она грустно улыбнулась.

И я опять почувствовал, как ей одиноко. И поцеловал ее в рыжую макушку. А она в ответ прижалась ко мне еще крепче. И я взял и включил музыку. И Дженис снова хрипло говорила нам о любви и о рыбах, что выскакивают из воды, и о счастливом ребенке в летнее время, и выкрикивала что-то гневно, и в чем-то обвиняла.

– А ты когда-нибудь видела любовь? – спросил я.

А Лив покачала головой и тихо ответила:

– Сначала были розовые мечты о прекрасном принце. Все девочки рано или поздно проходят через это. И о свободе. А свобода без денег – миф. И тогда на первый план вышла карьера. Я долго училась. Много работала. Загоняла себя, как лошадь. Все, кто за мной ухаживал и с кем я спала, казались чем-то временным. Суррогатом, чтобы не было скучно и серо. Допингом. А по мере того, как я вверх продвигалась, как-то так оказывалось, что все прекрасные принцы – просто держатели активов. И мои клиенты к тому же. Оттого они и прекрасны внешне. Увы – только внешне. И у каждого из них обязательно есть своя принцесса – деловой партнер. Теперь я относительно богата и знаю, что свобода – это такая большая сладкая морковка, за которой тянутся наивные мечтатели. Я по-прежнему втиснута в клетку. И вынуждена крутиться там с утра до вечера. Не в силах ничего изменить. Потому что остановиться – значит потерять то немногое, что у меня есть. Все, что я делала эти годы,– это делала свою клетку повыше и попросторнее. У каждого из нас своя клетка.

– У меня нет,– сказал я убежденно.

– Тогда ты счастливый человек. Ты не сердишься на меня?

– За что?

– Ну, не знаю… Мне отчего-то кажется, что я тебя использовала. Ты – как окошко в тот мир, куда мне уже никогда не попасть…

И она потерлась щекой о мою грудь.

– Мне с тобой здорово. И спокойно,– ответил я.

– И мне с тобой.– Она снова подняла голову и посмотрела мне в глаза.

И я в который раз поразился их бездонной черноте.

А потом Лив устроилась у меня под мышкой и уснула. А я лежал и смотрел на нее. Она улыбалась во сне. И я боялся пошевелиться. Чтобы ее не разбудить. Потому что кровать была уж очень узкой. Но потом я тоже задремал. И спали мы долго-долго. Так мне показалось. И пробуждение оказалось не слишком приятным.

В двери кто-то громко начал стучать. И голос сверху произнес: «Мисс Зори, здесь служба безопасности судна, лейтенант Макариос Масафакис. Прошу разрешения войти по безотлагательному делу». Лив проснулась, посмотрела на меня недоуменно и смутилась отчего-то. Потом натянула на себя простыню.

– Неплохо бы тебе одеться, Юджин,– так она мне сказала.

Почему-то она отводила от меня глаза. И отворачивалась, чтобы я ее лица не видел. Наверное, это оттого, что я голый был. Совсем. Тут я спохватился и начал свои трусы разыскивать. И только я успел в брюки влезть, как дверь уползла вверх и на пороге остановился красивый молодой человек с тоненькими усиками и голубом кителе. Он был выбрит так, что щеки стали синими, и еще он оказался весь в блестящих пуговицах, разноцветных значках и звездочках. На груди у него болтались какие-то сверкающие висюльки на толстых шнурах. И свет от него всюду отражался. И еще у него были большие красивые эмблемы во всех местах. В общем, он был неотразим.

– Мисс Лив, прошу извинить за вторжение. По данным систем наблюдения в вашей каюте находится капитан Юджин Уэллс. Нам срочно необходимо с ним побеседовать,– так он отбарабанил без запинки, а мы с Лив только глазами хлопали. А еще он ко мне повернулся и распорядился: – Прошу вас пройти со мной, сэр.

А потом Лив сказала возмущенно:

– Систем наблюдения? То есть за всем, что в каютах происходит, ведется наблюдение? Ничего себе – «корабль любви». Я подам на вашу компанию в суд, лейтенант!

И блестящий со всех сторон молодой человек отчего-то смутился и начал бормотать, что госпожа его не так поняла и никакого наблюдения не ведется, точнее, ведется, но исключительно в целях безопасности, при этом не всегда и не обязательно визуальное, а чаще просто посредством биодатчиков и… В общем, он совсем запутался и стал пунцовым. И на меня жалобно так посмотрел, словно я ему помочь чем-то мог. А из-за его плеча в каюту норовили какие-то люди заглянуть. И возбужденно в коридоре переговаривались.

А Лив тогда встала и простыню отбросила. И стала надевать чулки. И так сказала:

– Коли все равно за мной подглядывают, кому не лень, так чего уж теперь…

И мне незаметно подмигнула. А лейтенант уставился на нее и совсем дар речи потерял. Только блестел со всех сторон. А люди из коридора стали его сзади подталкивать и шеи тянуть, чтобы лучше видно было. И всё шипели что-то вроде «скандал, скандал». А потом лейтенанта кто-то схватил за плечо и назад дернул. И он как кукла в коридор вывалился. Только его висюльки и звякнули. И его место заняла Мишель. Она полуодетой Лив кивнула и сказала мне:

– Слава богу, ты жив! Я черт знает что думала!

И хотела ко мне подойти, но уж больно в каюте тесно было, и стол ей мешал. И еще она снова на Лив посмотрела, но уже внимательнее, а потом снова на меня. Хотя чего тут смотреть-то? И так все ясно. Даже такой, как я, догадался бы, в чем тут дело. Но Мишель себя в руки взяла и сказала:

– Извините за вторжение, мисс. Искренне сожалею. Вы позволите ненадолго забрать вашего мужчину?

Почему-то она сделала ударение на «вашего». А Лив перестала придуриваться, что-то на себя набросила и на кровать уселась. И ответила устало:

– Я полагала, что ваша пара распалась. Должно быть, я ошиблась. Из-за чего такая суматоха?

– В его каюте был взрыв. Ему повезло, что он не ночевал у себя.

И посмотрела на меня. А я ей улыбнулся. Потом надел рубашку, подхватил коробочку и пошел вместе с Мишель и тем блестящим молодым человеком. Но сначала обернулся и на Лив взглянул. А она так и сидела, придерживая ткань на груди. И смотрела на меня как-то просительно, что ли. А может, ей просто опять грустно стало. Я не успел разобрать. Потому что Мишель меня потянула за руку.

За нами шло много людей, и мужчин и женщин, и все они возбужденно переговаривались, а лейтенант впереди всех был, и вид у него снова стал значительным и гордым. Еще бы – в кои-то веки для него работа нашлась. Люди говорили, что это «безобразие» и что они будут жаловаться, а женщины почему-то больше всех возмущались и говорили, что такому отъявленному негодяю и контрабандисту, как я, не место в приличном обществе, и куда смотрела служба безопасности раньше, а те, что шли совсем позади, меня еще и «разнузданным развратником» величали, но уже не так громко. Правда, мне все равно было слышно. Так уж я скроен теперь – когда хочу, слышу все, что нужно. А Мишель мне говорила, чтобы я ничего не боялся и что скоро во всем разберутся и все будет в порядке. И еще – что она знает, чьих поганых рук это дело. А я и не боялся. Мне просто немного тревожно было из-за того, что так много людей на меня обиделись, а я ничего такого и не делал.