Степан Ларин - 25-й
- Вы умеете выбирать друзей, касур...- Левиафан посмотрел на Видящую так, словно она и его кровушкой хочет утолить жажду. Честно говоря, мне и самому-то стало не по себе. Я бы легко проделал с врагом то же самое, если бы это могло меня спасти, и даже не подавился бы. Дело в том, что я не ожидал подобного от Видящей, которой вообще положено избегать близких контактов с противником. Сила мага, собственно, в магии, а все эффективные и по-настоящему разрушительные боевые чары требуют произнесения длинных заклинаний и порой даже отправления многочасовых ритуалов. Так что Видящим на войне положено оставаться под прикрытием простых солдат в тылу и плести чары оттуда. Это долго, хлопотно и затратно. Затратно - это когда магам для ритуалов приспичивает принести кого-нибудь в жертву. Сотню-другую таруков, например. Или людей. Причём не каких-нибудь приговорённых к смерти преступников или пленных врагов, а, скажем, невинных девушек. Или парочку представителей знати. Знаю, как это звучит, но это не хуже, чем забрасывание вражеских пулемётов теми же заключёнными. Или испытаний на них новенького биологического оружия. Кроме того, ритуалы (или перспектива поучаствовать в них в качестве жертвы) мотивируют доблестных воинов не хуже заградотрядов и политруков: "Какие мы к чёрту защитники Родины, если из-за наших неудач необходимо приносить девушек в жертву? А если среди этих девушек окажутся наши сёстры? Или дочери? Или мамы?" Зачастую одно упоминание каких-либо ритуалов заставляет легионеров драться с таким остервенением, что никакой магии для победы уже не требуется. История как Некра, так и Земли помнит случаи, когда подобные бесчеловечные меры и жертвы ломали ход войн, которые иначе не выиграть. Вот только землянам для этого нужно губить тысячи жизней, а некрианским магам - сотни. Для вызова катаклизма или кровожадной тварюшки из самой Бездны, чьё вмешательство уничтожит войско противника в один миг, обычно больше не требуется. Но очень многие боевые Видящие не знают столь мощных и сложных заклинаний, а потому идут в бой наравне с солдатами, раскидывая молнии, огненные шары и самих врагов направо и налево. А если знают, то не могут применить - силёнок не хватает. Детёныш тоже может знать, как поднимать штангу, вот только у него глаза из орбит вылезут, если попробует. Эришкигал явно из числа таких, но, видать, предпочитает разбираться с салиранохами без помощи сверхъестественных сил. Кроме того, она ведь сказала, что не может сейчас применить ни одного заклинания. Ничего удивительного, её могла истощить разгрузка левитатора с помощью телекинеза. Удивительно другое - как Видящая могла не заметить, что потратила все свои запасы онаспо?
- Вам что, всё ещё не хватит?- с досадой спросил я, подловив на штык-нож винтовки попытавшегося спрыгнуть к нам немца. Не то чтобы мне надоел бой - я-то могу крошить врагов ещё очень долго, но неужели до них не дойдёт, что здесь они лишь понапрасну губят своих людей? Вот ещё одна кучка солдат бежит к нам, но только я скинул надетого на штык мертвеца и приготовился стрелять, как все они развалились на части под огнём пулемёта "Погибель" - Чак и Дракула не забыли о своей задаче.- Уходите оттуда!- закричал я по рации, но мой голос затих в грохоте выстрела из танковой пушки. "Леопард" накрыл пулемётное гнездо снарядом, и всё, что я увидел, помимо взметнувшейся тучи пыли, камня и комков земли - отлетевший в сторону искорёженный остов пулемёта.
Мною завладели сразу несколько чувств. Страх. Ужас. Скорбь. Ярость. Злоба. Ненависть. Не будь я собой, будь я хоть чуть-чуть слабее волей - кинулся бы к развороченному пулемётному гнезду. Но клоны неспроста на генетическом уровне запрограммированы быть спокойными. Ещё до того, как подброшенный взрывом пулемёт приземлился, вся моя гамма чувств сменилась одним - здоровым безразличием. Я вмиг понял, что погибшим товарищам уже всё равно, кинусь я им на помощь или нет. Их тела (или то, что от них осталось) мы похороним позже, а сейчас надо довести дела с немцами до конца. Пехота всё не успокаивается, да и робот не собирается уходить и прекращать стрельбу. Пока мы косим одну волну вражеских солдат за другой, он продолжает убивать всё новых легионеров. Стрельба Чака и Дракулы отвлекла его, он ещё не вернулся к попыткам уничтожить нас троих, и у меня появилось несколько секунд, чтобы действовать.
Не раздумывая (а точнее, полагаясь лишь на инстинкты и навыки), я подхватил ракетомёт Левиафана и, взвалив трубу для отвода реактивной струи на плечо, высунулся из окопа по пояс. Пилот землянского робота уже увидел, что пулемётчики уничтожены, и опять развернулся к нам. На короткий миг мы пересеклись взглядами - моё забрало с наблюдательными приборами его машины. Я даже разглядел надпись на полукруглой голове, обозначающую название серии роботов - "Вервольф". Защёлкали механические суставы левой руки, шесть стволов роторника нацелились мне в грудь, но я уже нажал на спусковой крючок.
- Засоси-ка это, тфук!
В голову я не целился. Сорвавшаяся с конца ствола ракета влетела точно в пустующую ячейку наплечной пусковой установки робота. Один маленький взрыв (хоть он и не маленький сам по себе) заставил невыпущенные боеголовки сдетонировать. От шагающего танка остались только ноги да поворотная платформа, на которой раньше был торс, а уж его-то раскидало кусками по ближайшим ста танам. Не завидую пилоту. Хотя, за удачный выстрел я тоже поплатился: мощнейшая ударная волна киданула меня назад, с силой приложив спиной к стенке траншеи. Даже боевому клону, чей скелет значительно прочнее, чем у живорождённых, такой удар мог бы сломать позвоночник. Меня же спас только надетый бронежилет. По хребту словно пустили сильный ток, меня всего скрючило, и ноги отказали. На несколько секунд, не навсегда, слава Какой-Нибудь Высшей Силе. Отлипнув от стенки окопа, я упал на четвереньки и с трудом заставил себя подняться. Собственно, и не поднялся - меня схватила за руку Эришкигал.
- Чего разлеглись, декурион? Подъём, подъём!
Ценой жизней Дракулы и Чака мы остановили лишь одного "Вервольфа", а их плетётся ещё одиннадцать. Пехота же вообще пока не планирует кончаться. Пространство между лесом и нашими окопами покрыто доброй сотней немецких трупов, но живых-то раза в четыре больше, а из-за деревьев подтягиваются новые. Где-то обильно дымятся чернеющие кучи металлолома - всё, что осталось от танков, но уцелевшие накрывают некрианские позиции снарядами раз за разом, превращая почву в изорванную губку, глотающую кровь убитых - зелёную, густую и прохладную кровь салеу и тёплую, более жидкую красную кровь землян. Откуда-то со стороны северного горизонта загремели далёкие артиллерийские батареи - и это вдобавок к обстрелу из танков. Несмолкаемый грохот бесконечных взрывов и кидающие из стороны в сторону ударные волны сводят с ума; здесь и моего спокойствия не хватит. Я уже ничего не воспринимаю адекватно, иступлённо мечусь, как угорелая сучка, туда-сюда то с одним поручением, то с другим. Это как кошмарный сон, от которого невозможно пробудиться. Минуту назад я отстреливал немецкую пехоту, не забывая наклоняться к мёртвым легионерам за патронами - мои-то давно кончились; затем меня с остатками отряда отправляют подбить танк на другой стороне поля боя, а в итоге мы оказываемся втянутыми в жуткую рукопашную мясорубку...Нет, нас там не было - там были наши тела, управляемые каким-то стадным инстинктом, выработанным специально для боёв, чем-то вроде коллективного разума. Клянусь, я видел глазами каждого своего подчинённого, думал за каждого из них, при этом не будучи собой - мой разум тоже разделился меж головами моих солдат. Клоны могут по-разному думать, по-разному относиться к одним и тем же вещам и поступкам, но уж в бою-то - в родной для них стихии, без которой их незачем было бы создавать - они словно теряют индивидуальный разум. Их сознания сливаются в одно, коллективное, способное на чудеса. Возможно, в такие моменты у клонов пробуждаются телепатические способности, из-за чего они могут взаимодействовать друг с другом, не произнося ни слова, предугадывать действия товарищей и противников, а значит, усиливать свои атаки и защищаться от вражеских ударов ещё до того, как враг подумает их нанести. Может быть, это охотничьи гены клути, вложенные в нас, пробуждаются, и мы начинаем ощущать себя частью стаи, материальными конечностями нематериального общего разума, всевидящего и всезнающего...Я не знаю, чем объяснить такое слияние - крепчайшее слияние, на которое способны живые существа, но это прекрасно. Мне нравится сражаться. Я не берсерк, я не маньяк, убивающих тех, кого дозволено, я не фанатичный слуга Дараш, кидающийся в бой ради того, чтобы Мать Войн была довольна. Мне вовсе не нравится убивать без причины, я осознаю, что от моих действий гибнут и испытывают боль живые и, мало того, разумные существа, пусть и пытающиеся меня убить...Но битва доставляет мне наслаждение. Не кровь, бьющая в лицо фонтанами из обрубков шей, не то, как клинки и пули уродуют плоть, не то, как вязнут ноги в выпущенных кишках, и вовсе не вонь горелого мяса, слезающего с костей от жара огнемётов. Мне доставляет наслаждение сама энергия битвы, витающая в воздухе чистая коллективная ярость и жажда выжить. Я пишу ранами по телам, как художник пишет по холсту. Нет, я и есть художник, но на моей палитре только цвета вражеской крови. И, будучи художником, я испытываю удовольствие от самого процесса, а то, что получается в итоге, просто результат и оценка моей работы, которой можно наслаждаться потом сколько угодно. Возможно, опасность кажется мне лишь игрой, хоть я и осознаю, что в этой игре запасных жизней не будет. А потому никаких глупостей, никаких замешек - только хороший бой.