Выговский Викторович - Последний Рубеж
— Этот континуум очень похож на твой, он почти такой, — произнес великан осторожно, будто боялся болтнуть лишнее. — По сути, это твое прошлое.
— Прошлое? — вырвалось у Ассира, воображение и память вновь рисовали ту жуткую картину. Рана распахнула уродливую пасть, сквозь нее видны рассеченные трубочки вен, глаза Эоны заполняются болью, зрачки расширяются, кровь ручьем хлещет на красивую грудь.
Эона выглядит беспомощной и напуганной, ему хочется защитить ее, но дотянуться нет сил, девушка хрипит, изо рта по гордому подбородку стекает пузырящаяся кровь. Она умрет, он уже знает… подхватывает ее на руки, их взгляды на мгновение пересекаются, все вокруг замирает и блекнет, как картинки из старых фильмов.
Эона прижалась к нему, ее тонкие и красивые пальцы вцепились в его руку с такой силой, что, казалось, сейчас прочная броня с треском лопнет. Но нет, с каждой секундой девушка слабела, пальцы разжимались, из раны на шее наружу плеснуло алым. Силы покидали ее, кожа бледнела, уже совсем белая, как снег, по щекам покатились слезы. Под ногами Ассира хлюпало, на темную твердь набежала целая лужа крови.
Он снова вздрогнул помимо воли, с такой силой стиснул зубы, что закололо в висках, брови сползли вниз, сошлись на переносице, кулаки сжались до обеления. Эона умирает, а он не способен ничего изменить, только смотреть, он может убить предателя, но не способен вернуть к жизни тех, кого любил… боевых товарищей, эту милую девушку… А что если может, что если он действительно попал в прошлое? Тогда можно предупредить друзей и Эону. Кто его остановит, этот верзила?
Никогда прежде он не думал, что женщина так просто может изменить его мир, ведь она всего лишь на прощание легонько коснулась пальцами его лица, но в том касание было столько нежности, любви и веры, веры в то что он Ассир может изменить судьбу, может спасти, слепой веры… Кожа на левой щеке до сих помнила ее пальцы, словно там след остался, или шрам…
— Эй, чего зубами скрежещешь? — пробасил великан, — ты меня слушаешь вообще? Или для кого я тут распинаюсь?
— Да, я слушаю. Ты говоришь я в прошлое попал, — отозвался Ассир мертвым голосом.
— По сути да, но континуумы разные, здесь представлена другая альтернативность. Ты должен понимать, некоторые события произошли иначе, но между мирами много общего. Тем более опасно тебя туда пускать, тебя знают, помнят, связи еще слишком сильны.
Ассир слабо улыбнулся, глаза уставились в одну точку, губы чуть шевельнулись, но Анубрахат не расслышал слов.
— Здорово же тебя тряхнуло, ты бы себя видел…
— Я в порядке, — буркнул Ассир неуверенно, снова нахмурился.
Великан покачал головой, он с сочувствием смотрел на бледного как смерть человека, мало кто из его народа способен пройти между континуумами, не удивительно, что так перекосило…
Ассир вздохнул тяжко, лицо его совсем осунулось, посерело. Он должен перехитрить стража и найти Эону, и ребят во что бы то ни стало. В конце концов, он всегда может убежать вместе с ними отсюда, назад в будущее.
— А это получается как тропа между мирами, верно? — спросил Ассир оживленно, голос звучал уверенней, в глазах вспыхнули живые огоньки.
— Да, что-то вроде того. Но отсюда без ключа не выйти. Временное кольцо замкнуто. Материя и время в разных мирах имеют отличные конфигурации, нельзя их соединять, толко через посредника. Это как шестеренки, они вращаются в разные стороны, понимаешь?
— Думаю да, — ответил Ассир, — чтобы выстроить механизм передачи между разными шестеренками нужно колесо передачи. Это как цилиндрическая передача или любая другая, да?
— Очень похоже, — кивнул великан одобрительно, уголки губ поползли вверх, кожа на широком лице покрылась складками, обнажились крупные острые зубы. Ассиру даже стало немного не по себе, хоть и понимал, что Анубрахат так улыбается, но уж сильно напоминает звериный оскал.
— Ты не так туп как я думал, — сказал он весело. — Может действительно ты тут не зря.
Ассир горько усмехнулся. Хранитель стар и мудр, но и ему не понять насколько убедительно может профессиональный военный играть в дурака. Это считай профессиональное качество — выглядеть большим и глупым. Тот, кто не понимает тонкости взаимоотношений между людьми в армии, вряд ли догадается, какие качества выходят у старых вояк на передний план.
— Механику я знаю, — заметил он, стараясь, чтобы в голосе не прозвучали нотки притворства. — А вот что делать… Те двое, что были с тобой, может у них спросить? Может они знают что делать. Я с удовольствием прогуляюсь, надоело в этой норе сидеть.
Ассир скосил глаза на широкие панели с приборами, лампочки на стальном корпусе игриво переливались цветами, то зеленые огоньки вспыхивали, то синие. Яркие отблески отражались от кристалликов льда, и те загорались точно как и лампочки на приборах.
Анубрахат наморщил лоб, взгляд стал отсутствующим. Не глядя, закинул руку за спину, там щелкнуло, от пояса вверх и вниз побежали мелкие стальные чешуйки, темный металл сверкал как лед на солнце, от ярких отблесков кололо в глазах. Ассир прикрыл лицо ладонью, а когда убрал, на него с тем же отсутствующим видом смотрел уже закованный в черную броню великан. Лишь лицо осталось открытым, остальное тело будто облито свежей блестящей смолой.
— Жди меня здесь, — сказал он медленно. — Ты не обычный человек, я это ощутил, хоть и не знаю как. Ты чем-то похож на нас. Но это другое, сила другая… Не наша, кипящая, ярая, как раскаленное железо. Мягче, но не слабей, как всколыхнувшиеся воды океана, понимаешь?.. Да ладно, я сам до конца не понимаю, лишь чувство смутное. Ты прав я должен говорить с остальными, а ты жди.
Ассир хмыкнул:
— А чего ждать? Давай я с тобой пойду!
— Нет, тебе нельзя. Не потому что не хочу, или думаешь, боюсь? Да я одной рукой тебя в бараний рог… Тут другое, даже объяснять не стану, все равно не поймешь.
— Ясно, спорить с тобой бесполезно, — ответил Ассир с напускным разочарованием, даже края губ опустил, чтоб выглядело натуральней. — Ладно, подожду здесь, но ты бы хоть чем-то угостил гостя, а то что ж буду тут сидеть как заключенный.
— А ты считай и есть заключенный, — хохотнул Анубрахат беззлобно, но острые зубы вновь живо блеснули белизной, — жди тут, я скоро. Каламбурю, тут же временная петля. В общем, долго ждать не придется.
Ассир хотел возразить, даже рот раскрыл, как прямо над ухом послышался страшный шепот, по позвоночнику будто провели кусочком льда, кожа покрылась пупырышками, тело против воли вздрогнуло. Голос вновь произнес что-то, над вторым ухом, слова стали громче. Ассир нахмурился, повернул голову. Анубрахат смотрит на него широко распахнутыми глазами, черты лица заострились, взгляд внимательный, ловит каждое движение, как охотник. Ассир почувствовал себя жирным тетеревом, на которого наставили ружье.