Юлия Лукова - Прах земной [СИ]

– Заткнись. Потом узнаешь в чём смысл.

– Потом-потом… – неприязненно скривился парень, вскинув руку с плетью и продолжив наносить удары по спине, рукам и ногам мужчины.

– Тридцать пять! – с тихим смешком досчитал глава, махнув рукой Джонатану, чтобы тот забрал у Рича плеть и дал взамен один короткий кинжал. – Ну, что ж, работай дальше! – с подозрительным весельем, напополам перемешанным с глумлением, приказал.

– Да сейчас я уже, – тихо прошептал парень, притянув пленника за ноги поближе к себе. – Сейчас всё сделаю… – ещё тише добавил, а рука с зажатым в ней кинжалом сама собой потянулась не к глазам, а к горлу израненного мужчины.

Не хочу пытать, легче убить, – с ненавистью, направленной, прежде всего, на своего главу, подумал молодой убийца, но резкий удар по лицу заставил его выронить кинжал и на время потерять ориентацию в пространстве.

– Рич, /цензура/, доиграешься! Только себе хуже сделаешь! – засунув руки в карманы брюк, с раздражением предостерёг его Маэстро.

– Чем же хуже? Да и куда уже…

– А тем хуже, что я, как и обещал, нашёл Питера. Он сейчас отсиживается на минус четвёртом этаже, хотя мне всё больше начинает казаться, что нужно перевести его на минус шестой.

– Не верю. Не могли вы его найти за такое короткое время.

– Да ладно? А если бы всё-таки смог?

– Тогда уж лучше сразу его убейте, – негромко откликнулся Рич, вжав голову в плечи и невольно воскресив в памяти лицо Питера… пятилетнего мальчишки, пришедшего в Дом около года назад вместе с одним из телохранителей Маэстро.

Как и многие мелкие, он сначала просто привыкал к обстановке Дома и лишь в прошлом месяце стал изучать положенные всем неприкасаемым дисциплины, такие как строение тела человека и осторожность пользования холодным оружием. Рич с ним часто пересекался в последнее время и с каждым разом всё отчётливей видел в мальчике самого себя. То есть, каким он сам был, когда только попал в Дом под руку Маэстро…

Питеру кто-то совсем недавно подсыпал в еду яд, рассчитанный на медленную смерть. Яд этот из той категории, когда выпившему его нужно искать не противоядие, а звать врачей. В случае мальчика – всего-то и требовалось, что сделать операцию на печени, очисть её, чтобы возобновился процесс обмена веществ, но Маэстро, естественно, не стал бы суетиться для простого ученика и привлекать для этого людей из внешнего мира. Поэтому не так давно Рич сам, без ведома главы, ушёл из Дома вместе с Питером, чтобы попытаться найти мальчишке помощь. Отсутствовал он от силы часов восемь и вернулся только час назад, старательно заметая следы, указывающие на местопребывание ребёнка… но, видимо, его всё-таки кто-то выследил.

– Джонатан, приведи Питера сюда, раз уж Ричард не верит, что мы смогли его найти.

– Да, сейчас.

Через несколько минут Рич действительно убедился, что от главы Дома неприкасаемых спрятать что-либо практически нереально. В зал втолкнули испуганного русоволосого мальчишку пяти лет. Питера.

– Итак, объясняю в последний раз, Рич: если откажешься отрабатывать своё наказание на этом… ммм, человеке, – Маэстро пнул в бок, лежащего на полу мужчину. – Тогда Джонатан будет практиковаться на том зашуганном мальчугане. Теперь понятно?

– Да, – сквозь зубы выдохнул парень, подобрав кинжал и сглотнув.

– Тогда приступай…

Выколоть пленнику глаза и вспороть живот оказалось, почему-то, не в пример сложнее, чем сломать шею.

Потянувшись в третий раз дрожащими руками к горлу кричащего от жуткой боли мужчины, Рич попытался преодолеть себя и завершить пытки, но страшное давление в висках и затылке мешало ему это сделать, мешало сосредоточиться.

Тело молодого убийцы крыла крупная дрожь, а в ушах всё сильнее становился раздражающий скрежет, перемешанный с криками мучающегося пленника.

Приложив немалые усилия, у Ричарда всё же получилось сломать шею своей жертве, которая через несколько секунд, вполне возможно, и так бы умерла сама от болевого шока.

Но только всё закончилось, и наступила благодатная тишина, как вдруг, с другого угла зала, раздался детский визг, наполненный не дюжим страхом и запоздалым шоком. Вслед за этим визгом, в голове парня раздался другой крик… крик человека, мужчины, которого он только что убил.

– Заткнись! – зло гаркнул Рич на Питера, резко закрыв уши руками.

– Ну, что ж, друг мой, поздравляю, наказание своё ты наполовину прошёл, – похлопав в ладоши и обратив на него весьма заинтересованный взгляд, произнёс Маэстро.

– Наполовину? – слабым, дрожащим голосом переспросил Ричард.

– Ага, – забрав у подопечного кинжал, подтвердил мужчина и вновь подозвал к себе Джонатана. – Джо, когда мы с Питером выйдем из зала, снимешь с трупа мешок.

– Конечно, – в своём стиле отозвался неприкасаемый, с точностью выполнив указания главы, после того, как они с Ричем остались в зале одни.

– Что это за человек? – неживым голосом спросил Ричард, увидев лицо мертвеца и замерев.

– Роберт. Ты его разве не узнаёшь? Он же твоим отцом был, кажется?

Ответом ему стал резкий удар когтями в грудь… Рич без труда смог до него дотянуться, не смотря на то, что был прикован цепями к стене.

Тварь безумная, – подумалось Джонатану за пару секунд до смерти.

Рич.

– Питер? – позвал я, пытаясь отыскать мальчика в густом, сером тумане и постоянно цепляясь плащом за ветки колючих кустарников.

– Отстань от меня, уйди! – закричали будто бы из-под земли, а я резко открыл глаза, почувствовав на себе чужой, пытливый взгляд, который, судя по сжавшемуся от плохих предчувствий сердцу, не предвещал нам с Эленой ничего хорошего.

Неужели хищники проснулись?

Взглянув на небо, я удостоверился, что до заката осталось три-четыре часа, а, значит, звери должны ещё спать. Тем не менее, я ещё раз внимательно огляделся, но опять же ничего подозрительного не увидел. Ни со стороны деревьев, ни со стороны озера. Но ощущение того, что за нами кто-то наблюдает, всё не пропадало.

Подумав, я решил как можно скорее разбудить Элену. Приблизившись к мирно сопящим брату и сестре, присел на корточки. Дотронувшись до руки девушки, я с некоторым удивлением почувствовал слабое тепло, идущее от её кожи. Что странно, ведь моя ладонь (левая) уже несколько часов не могла согреться даже под вредными, жаркими лучами солнца. Здесь же только и нужно было прикоснуться к другому человеку, чтобы ощутить тепло.

Решив удостовериться, что мне ничего не почудилось, я снова прикоснулся к руке Элены и снова почувствовал тепло. Обрадовавшись, я неподвижно просидел около Романовых десять минут, размораживая свою ладонь, и только после того, как температура моей кожи стала такой же, как у девушки, отошёл.