Владимир Чистяков - М.С.
— Кажется, я только сейчас начинаю что-то видеть. А до этого была слепой. И там, и здесь.
Ты слышишь хруст человеческих судеб? Хруст под твоими сапогами. Когда теряешь зрение, начинаешь лучше слышать. Слышишь в том числе это. А им больно. Им страшно, когда их ломают. Ты думала об этом?
— Типичные рассуждения российского интеллигента. Душевно мучаться над слезой ребенка, и одновременно тысячами расстреливать во имя высоких целей, или ханжески рассуждать, глядя на умирающие города и вырождающийся народ. Они не вписались в рынок, зато никто не глушит Голос Америки, и можно поехать в Париж.
— Ты умеешь быть жестокой, Марина.
— Я просто слишком давно разучилась плакать.
— А я только недавно снова научилась.
Присвоили себе право судить.
— Если бы этого не сделали мы, право судить присвоил бы кто-то иной. Гораздо худший чем мы. В принципе Не судите, да не судимы будите, есть много от позиции страуса или премудрого пескаря.
Забыла слово Не могу. Должна! Ибо если не я, то больше никто. Людям иногда надо просто помочь подняться. Но знала бы ты, как это мучительно — всегда первой вставать на пулемёты! Я слишком давно играю со смертью. Пока везёт. Но в этой игре победа всегда остается за безносой. А тебе так много надо успеть!
Война властной рукой разорвала миллионы судеб. Слишком стало потерянных детей, и матерей и отцов, лишившихся своих. В столице (да и почти в каждом крупном городе, контролируемом саргоновцами) пришлось создавать детдома. Многие части, словно бездомных зверюшек, пригрели у себя по одному, а и по несколько, потерявших все ребятишек.
Как-то на совещании встал вопрос, что делать с такими детьми. Решили- оставить всё как есть, но что бы кто-либо из военнослужащих в течении месяца стал официальным опекуном ребенка.
Когда обмен пленными и учет продовольствия только начинались, М. С. вызвала кэртэку к себе, и предложила ей отправится назад, при условии что будут получены гарантии её безопасности от старшего офицера "Комиссии по обмену военнопленными". Перспектива возвращения напугала девочку чуть ли не больше чем пребывание в ящике и обстоятельства знакомства с М. С.
Рэтерн продолжала жить в доме М. С… Почти каждый день бывавшей Кэрдин это откровенно не нравится. Марина и Рэтерн ничего не замечают- актерскому мастерству Кэрдин иная звезда позавидует, но М. С. видит- присутствие кэртерки в доме, да ещё в непосредственной близости от Марины (они спят в соседних комнатах) Бестии неприятно.
Логичная мысль о отправке Рэтерн в интернат отпала автоматически- к кэртерке очень привязалась Марина. Девочки почти все время проводят вместе. Даже Дина частенько составляла им кампанию, хотя гораздо больше любит играть в войну с мальчишками, и почти всегда назначается командиром.
Ни с того ни с сего позвонил император.
— Я как главнокомандующий незамедлительно требую объяснить, почему генерал-полковник до сих пор не выполняет ряд пунктов приказа N987- М. С. не сразу сообразила, что это N приказа, в шутку уже прозванного "сиротским". Император в своем репертуаре — возможность булавочного укола никогда не упустит. Но и М. С. не лыком шита.
— Генерал-полковник неукоснительно соблюдает все пункты данного приказа.
— Имеются более чем серьезные основания сомневаться…
— В течении двух дней вы получите неопровержимые свидетельства неукоснительного соблюдения генерал-полковником всех пунктов данного приказа.
— В противном случае, последует заявление в Безопасность о вопиющем нарушении прав ребенка, творимыми на протяжении длительного времени.
— Могу вас заверить, подобного заявления писать не придется.
— Только в случае неукоснительного соблюдения всех пунктов данного приказа.
Кривую ухмылку М. С. не видел никто. На неисполнении приказов решили подловить… Можете не сомневаться, М. С. приказ выполнит. Так выполнит, что долго потом ни на чем ловить не захочется.
Неожиданно пришел начальник охраны и напомнил, что… срок выполнения приказа N987 приближается к концу, и судьбу Рэтерн надо как-то решать. Какие у генерал-полковника имеются приказания по данному вопросу? М. С. поинтересовалась его мнением. Он ответил, что возвращать обратно девочку не следует, и знает достойных кандидатов, согласных стать её опекунами. Да и он сам в принципе не против.
Он воевал на юге. Пришел в столицу перед самыми холодами. М. С. увидев имя генерал-майора в списке вновь прибывших, сразу поняла, что впервые за несколько дней сможет сказать человеку что-то хорошее — жена и дочери-близняшки генерала живы и здоровы.
— Я тоже знаю одну очень достойную личность. Которая и будет опекуном девочки. Да и напомни мне, кто в Госбанке за сокровища Великих домов отвечает.
Как приятно работать с умными людьми!
М. С. снова вызвала Рэтерн.
Входит. Стоит возле двери. Робеет жутко.
— Подойди.
Протягивает руку. На раскрытой ладони массивный золотой перстень.
Кэртерка дернулась. М. С. ухмыльнулась.
— Знаешь что это такое?
— Похоже на клановый перстень…
— Верно, в принципе, это перстень принадлежащего к Великому Древнему Дому, или как у вас говорят, клану. Моему. Более того, я глава Великого Дома. Знаешь какого?
— Еггты.
— Да. Бери, и носи с честью!
Девочка осторожно берет кольцо.
Сверкнуло что-то в серых глазах. Рэтерн вытянулась, перстень сжат в кулаке, кулак прижат к сердцу.
— Вайде! — приветствие главы клана на кэртерском
Всё-таки есть что-то в девчонке от предков- заправских вояк!
— Теперь ты Четвёртая из Великого Древнего Дома Еггт Рэтерн.
Церемониальный кивок в ответ. Теперь понятно кто она. По каким правилам жить. Перед ней- глава её клана. Первый Еггт. Она- говорит. Рэтерн- слушает. Заговорит- если глава клана разрешит.
М. С. тяжело вздохнула. Ну почему подростки так любят играть в сказки о рыцарски-самурайских временах.
— Да расслабься ты девочка. Я вот глава дома, а даже перстня не ношу. Просто все должно быть по закону. Слово Еггта- так, фикция больше. Пустая формальность. Я подала бумаги на право опеки над тобой. Надо же было обоснования придумать. Да и право жить здесь тебе дать. Кстати, теперь имеешь полное право оттаскать Динку за уши на правах старшей сестры.
— Она Третья, я Четвертая. Первый Еггт.
М. С. демонстративно барабанит пальцами по столу.
— У нас другой счет. Заверяю, если уж тебе так хочется, как Глава Дома, право таскать Динку за уши у тебя есть. Старшая — ты, младшая — она. О других правах и обязанностях разговаривай с Мариной. Да, и не вздумай её второй назвать. Она ещё не совсем поправилась, поплохеть ей может. Можешь идти.