Александр Митич - Игра в поддавки

– Еще какое оружие? – спрашивает второй, по виду – старший.

– Пистолет в правом кармане куртки.

– А у тебя? – Вопрос адресован Вычету. Тот мотает головой так, что очки едва держатся на конопатом носу.

– Медленно положи пистолет на землю. И мачете тоже.

Жаль расставаться с любимой «береттой», очень хорошее оружие, но геройствовать нет никакого резона, не та ситуация. Все козыри на руках у «долговцев» – мы нарвались на их патруль, и он заметил нас раньше. Заметил и прилег в канаве, отслеживая наше движение по детектору, а мы сами вышли на ловцов, как последние ротозеи.

Нас бесцеремонно ощупывают и охлопывают, а я молюсь, чтобы Вычет чего не выкинул. Эти молодые, боевиков насмотревшиеся, прекрасно знают, как надо вести себя в такой ситуации: голыми руками положить обоих автоматчиков, да так быстро, чтобы они и понять ничего не успели. Еще и шеи им свернуть желательно. Но нет, мой напарник тих и послушен. Умница. То ли ждет фокусов а-ля Стивен Сигал от меня, то ли вообще не увлекался боевиками. В обоих случаях умница. Против нас не сопляки и не остолопы, это сразу видно. Лучше не дергаться.

– Теперь рюкзаки.

Когда дело -табак, лучше не распускать нюни. Некоторое нахальство, напротив, может принести пользу.

– А что, мужики, «Долг» уже разбоем промышляет? – осведомляюсь я с самым простодушным видом. – Давно я в Зоне не был, от жизни отстал… Какие перемены, а!

Ох, врежут мне сейчас прикладом под дых… Но тут я замечаю лицо третьего, с его головы как раз съехал пятнистый капюшон, и на минуту забываю обо всем на свете.

– Француз! Растудыть твою так и так, Француз! Вот ты где. Живой, бродяга!

Тот не реагирует. Слышит меня, а морда – никакая. Не узнал, что ли?

– Француз, это я, Чемодан! – ору я. – Вот так встреча! Здорово, старый хрен!

– Ты его знаешь? – спрашивает меня старший.

– Его-то? Ха! Вместе в Зону ходили. А выпито сколько… Это же Француз!

– Был Француз, – веско поясняет старший, -а теперь Кузаев Павел Леонидович. И даже, собственно, уже не он, а…

Он не договаривает, а у меня мурашки бегут по спине. Зомби? Нет, не зомби…

– Шатун? – спрашиваю шепотом, а сам не могу отвести взгляд от лица моего друга-приятеля. Спокойное лицо, только слишком уж отрешенное. Меня он видит и слышит, но вряд ли понимает, кто я. Ему и не хочется понимать, он забыл, кто он есть сам, и не интересуется, зачем и почему вокруг него что-то происходит.

– Был шатун, пока нам не встретился. Теперь просто дубль.

Что в лоб, что полбу. Мне нет дела до тонкостей их терминологии.

– Француз… – шепчу я, кусая губы. – Эх, Француз…

Его трудно узнать, и не только из-за отрешенного взгляда, кототорым прежний Француз сроду не отличался. Он не расхристан. Он застегнут все пуговицы,подтянут и даже немного щеголеват, насколько это вообще возможно в Зоне. Удивительно то, что он почти не грязен, хоть и вылез только что из кювета. В «Харчах» мне рассказали, Француз, зачем ты в «Долг» пошел – устал от бардака в вещах, мыслях и жизненных ориентирах, порядок навести захотел. Ну вот и навел. Эх, Француз…

– Что в контейнере? – перебивает меня старший, а его автомат по-прежнему смотрит мне в солнечное сплетение.

– «Каменный цветок», «бенгальский огонь» и «кровь камня», только-то… – Ох, непросто мне сейчас изобразить слезливую истерику, но я это сделаю. – - Что, отнять хотите? Последнее отобрать? Ну грабьте!..

– А что ж так мало? – участливо интересуется старший.

– Не повезло. Да тут и другие ходят… всё уже собрали, наверное. Только усмешечка мне в ответ, и в это время из канавы, пыхтя, выбирается четвертый – одутловатый тип в таком же камуфляже, как прочие «долговцы», но оружия при нем не видно. Ох, не сталкер это… А кто?

– Что тут, Виктор? – осведомляется одутловатый. – Знакомые? Мгновенно отмечаю это обращение – Виктор. Не по прозвищу назвал «долговца» одутловатый тип и не Витей, а Виктором. Еще не знаю, какие между ними отношения, но это может нам пригодиться.

– Его знакомые. – Кивком головы старший указывает на Француза.

– Что, правда? Это интересно. Вы действительно знали его прежде?

Последний вопрос адресован мне, и я намерен вцепиться в эту соломинку и выплыть.

– Конечно. – Не собираюсь уточнять, что из нас двоих прежнего Француза знал я один.

– Да, любопытно… – Одутловатый морщит лоб, и мне ясно: ищет решение. За главного он у них, что ли?

– Вот и я думаю: что с ними делать? – говорит Виктор. – Они по пашей ориентировке проходят. Категория «А».

Дерьмо! Дерьмо!! Дерьмо!!! Мы опознаны. Не знаю никаких категорий, но понимаю: информация уже точно распространилась по всей Зоне, теперь о нас знает и «Долг». Что у них там полагается по категории «А» – сразу мочить?

– Непрактично, – морщится одутловатый. – Надо доставить их к нам.

– Смысл? – бросает Виктор.

– Надо разобраться. К тому же они были знакомы с Кузаевым-оригиналом. Это уже само по себе интересно.

Виктор едва заметно ухмыляется, и мне понятно, что старший в команде все-таки он, а одутловатый – так, сбоку припека. Пристал, чтобы мешать.

– Ну, раз наука настаивает…

– Настаивает, настаивает… – китайским болванчиком кивает одутловатый.

– Тогда возвращаемся на базу.

– А…

– Иначе я ни за что не ручаюсь, – жестко отрезает Виктор.

До одутловатого доходит, как до жирафа. Оно и понятно: наука, микроскопы-спектроскопы, штатские фантазии. Если бы мне пришлось приглядывать за двумя задержанными, имея в своем распоряжении лишь одного бойца, да еще не спускать глаз с Француза, да еще следить, чтобы навязавшийся в патруль ученый лапоть не гробанулся сдуру, я бы тоже потребовал немедленного возвращения.

Одутловатый нам на руку. Непрактично ему, видите ли, расстреливать нас. Зуд научный проснулся. Приветствую такую практичность. И вот уже команды практические пошли. Надеть рюкзаки. Вперед по дороге – марш. Шаг влево, шаг вправо, прыжок на месте – ну, не маленькие, сами понимаете…

Чего ж тут не понять. Вязать нам руки совершенно незачем – мы и так никуда не денемся. И мы, и конвойные отлично понимаем: некуда нам деться. Военные хорошо расчистили огнеметами придорожные полосы, да и будь рядом кусты – я бы еще трижды подумал, прежде чем нырнуть в них. Без оружия не оторваться, а если даже оторвешься – пе выживешь в Зоне. Ладно… Поглядим, что будет. Не пристрелили на Месте – значит, уже подарили шанс выжить. Может, и выпутаемся. Со «свободовцами» у «долговцев» был бы совсем иной разговор – сразу на Сражение, – а нормальных сталкеров «Долг» просто не любит, считая Их барыгами без чести, без совести, а главное, без ответственности перед человечеством. Как будто у человечества есть перед нами какая-то ответственность – так, взаимности ради… А вот хрен! – нет ничего этого и не предвидится. Обывателю все равно, какой породы ты сталкер; главное – сталкер. Этим все сказано, и сторонится обыватель пугливо – считает тебя не то заразным, не то нечистым, не то незаметно зомбированным, не то просто опасным маньяком. Знаем, проходили. В Коктебеле соседи только на третий год стали смотреть на меня как на нормального человека, да и то не все из них.