Эрик Найт - Выбор Кота

— Я хочу сказать, тогда, в Оклахоме. Ты спасла…

— Котам нужно спать. Спокойной ночи, Валентайн.

Подумаешь, недотрога.

Растроенный, Валентайн укутался в одеяло и позволил винным парам себя усыпить. Он повернулся спиной к огню, и ему казалось, будто он — на дне каноэ, плывущего в белой воде. Дым выходил из-за заслонок ровными ритмичными порциями, и, засыпая, Валентайн отметил, что он с дымом дышит в унисон.

За последний год Валентайн лишь пару раз пробовал настоящий кофе. Поэтому он мгновенно проснулся, почуяв аромат напитка, заваренного Дювалье в алюминиевом кофейнике на разведенном костре.

Она увидела, что он поднял голову.

— Я так и думала, что немного кофе тебе не повредит. Хорошо, что ты не из тех пьяниц, которых тошнит по утрам.

Язык Валентайна реагировал на вкус так же быстро, как хвост скунса на опасность.

— Еще слишком рано. Это не может быть кофе.

— Не удивляйся, я его вынесла из КЗ. Вот, бери чашку.

Алиса налила ему изрядную порцию кофе в поцарапанную пластмассовую кружку. Валентайн сомневался, что сможет ее осилить, однако сделал осторожный, чтобы не обжечься, глоток.

От бодрящего утреннего кофе ему сразу стало легче.

— Ты когда-нибудь читала детективные романы? — спросил он.

Она покачала головой:

— С этими постоянными перемещениями… Я рада, когда удается почитать хотя бы старую инструкцию к посудомоечной машине.

— Это такие "Истории про отличных ребят, которые расследуют убийства. Они всегда находят ключ к разгадке, который, кроме них, никто не заметил, а в конце все объясняют нам, простым идиотам. Когда начинаешь это читать, просто не оторваться.

— И что?

— Дело в том, что я сейчас чувствую себя таким идиотом, который ждет, чтобы ему все разложили по полочкам.

Кошка помешала что-то на сковородке и потянулась за курткой.

— В твоем личном досье сказано, что ты хорошо начитан. А у меня с этим проблема, никак не могу отыскать кое-какие сведения. Возможно, вместе мы сумеем разобраться.

Она пристально посмотрела на него, но больше ничего не сказала.

Валентайну было не по себе — болела голова и слегка тошнило. Больше всего ему хотелось проваляться хотя бы полдня в постели, как он обычно делал в Миннесоте, где было нечем заняться, кроме как коротать за чтением короткие зимние дни и длинные ночи.

Она разбила в сковородку пару яиц, и они тут же зашипели в горячем жиру. Ее лицо с тонкими чертами было сосредоточенно, пока она переворачивала яичницу лопаткой без ручки.

— Не вздумай привыкать. Даже не знаю, почему я это делаю — просто потому, что жалею, или потому, что сама знаю, что такое похмелье. Хлеб, кажется, немного заплесневел, зато яйца — свежие, я их стащила сегодня утром у добропорядочных жителей Монтгомери. Единственный ходовой товар, который У меня сейчас имеется, — это кофе, но я не собираюсь тратить его попусту. Кроме того, я не хочу раскрывать свое присутствие. У меня только одна тарелка, поэтому, если не возражаешь, буду есть со сковородки.

Дювалье протянула ему наскоро приготовленную яичницу и горбушку подернутого плесенью хлеба. Валентайн съел завтрак, подобрав остатки яйца хлебом.

— Спасибо, очень вкусно.

— Тоже так любишь? — улыбнулась она, макая свой хлеб в яичный желток. — Ладно, как тебе рассказывать: с этого момента — назад или с самого начала?

— Вряд ли я сейчас в состоянии думать задом наперед. Так что начинай с начала.

— Все, в общем, просто. Я читала твои отчеты и нашла в них кое-что интересное. Четыре года назад, сразу после посвящения в Волки, ты проходил стажировку и наткнулся на Жнецов, которые охотились за Котом в дельте реки Язу.

— Да, тогда я впервые увидел знак «ломаного креста».

— Поначалу мы не обратили на него внимания, сочтя за еще одну клику куриан. Иногда они используют разные символы, чтобы обозначить свои жилища, кланы или то, что можно назвать «курианской группировкой». — Она сверилась с тонкой записной книжкой в кожаной обложке, как официант (он это видел однажды в Чикаго) — со списком заказов. — В то лето, когда ты перестал прятаться в Висконсине, один из фермеров, с которым мы сотрудничали, не вышел на связь. Это было небольшое частное владение — пара ложбин в горах Смоки. Разведчики нашли на фермах Новой Англии захоронения полицаев. И несколько братских могил. Что касается полицаев, то на их форме были обнаружены «ломаные кресты». Мне сказали, что они еще называются свастикой. С тех пор Коты были настороже, и время от времени такие полицаи стали им попадаться по всей стране. То есть этот символ не обозначал какую-то одну, региональную, группу куриан. В Мискатонике есть версия, что куриане скрестили квислингов со Жнецами и вывели новую разновидность — специализированную боевую породу живых существ.

Она выжидательно смотрела на него.

— И заправляет всем этим некий Генерал? Кошка казалось озадаченной:

— От кого ты это узнал?

— От одного железнодорожного рабочего, вывезенного из Оклахомы, не совсем нормального. В том, что он говорил, было мало смысла, так что я решил опустить его рассказ в своем рапорте. Он столкнулся с полицаями из «Ломаного креста» в своем депо. Его привели к этому Генералу, и тот решил было его на всякий случай прикончить.

Дювалье проглотила эту информацию вместе с заплесневелым хлебом и яйцом.

— Мы то и дело слышим об этом Генерале. Видимо, это очень высокопоставленный квислинг. Так, значит, у них есть специальный поезд?

— Да, и он сказал, довольно большой.

— Это не стыкуется с остальными сведениями. Насколько известно в Мискатонике, они передвигаются небольшими группами, без тяжелого вооружения и многочисленного сопровождения. Они что же, маскируются под обычный товарняк?

— Можно сколько угодно гадать, но лучше бы иметь факты. — Валентайн вернулся к вопросу, который в последнее время занимал его гораздо больше. — Что случилось на Литл-Тимбер, когда ты туда вернулась?

— Я так поступила, потому что считала это важным. Я разожгла костры и стреляла в грогов с разных точек. Ночью они больше не появлялись. Пролетало несколько гарпий, но они не рискнули снижаться и потому не поняли, что в лесу у бруствера никого не осталось. Уже ближе к рассвету, примерно около трех ночи, на гору поднялись восемь Жнецов. Я спряталась и ждала. Они как будто на медведя вышли охотиться — штурмовые винтовки и все такое. У них были автоматы Калашникова. Но их ждал облом. Добравшись до вершины, они… растерялись. Я еще никогда не видела Жнеца, который бы не знал, что ему делать. Они собрались в кучу и стали совещаться. Как обычно, свистящим шепотом. Если это и была помесь Жнецов и людей, то свою человеческую часть они, должно быть, оставили в другом пиджаке. Они выглядели и разговаривали как Жнецы. Хотя и вели себя по-другому.