Василий Баранов - Хромой бог

— Места безлюдные, непотревоженные. Рыбалка знатная. — Подтвердил Роман.

Пономарев отвернулся от озера. За его спиной была широкая тропа, поднимающаяся вверх меж каменистых стен скал. Невысокие скалы, обросшие травой и низкорослыми деревцами.

— Нам туда? — Павел указал на тропу.

— Пойдем. Это тропа, по которой зверье ходит на водопой. Лучше убраться отсюда побыстрее. Мало ли кто захочет воды попить в этот час.

— Тогда поторопимся. — Не хотелось встретить неведомых зверей.

Они прошли вперед метров пятьдесят.

— Павел Павлович, справа видишь еще одна тропинка. Ручеек стекает. Там, думаю, родник есть. Место спокойное. Там бы нам остановиться. Оглядеться.

Тропа привела их на площадку среди скал. Из трещины в одной скале бил родничок.

— Место удобное. Можно тут присесть. — Предложил Роман.

— Место не плохое. Со всех сторон укрытое. Чисто тут. Нет остатков костров и мусора. Туристов немного в здешних краях. — Павел давно не выбирался из города. Не было времени и желания наткнуться на кучу мусора, оставленную туристами.

— Люди по этим местам не ходят. — Роман знал, поселения людей далеко от этих мест.

Вдруг из-за большого валуна высунулась голова. Крупная зеленая, с желтыми большими глазами. Зашипела:

— Я вас сейчас огнем спалю. — Голова была напугана появлением незнакомцев.

— Спалишь, когда подрастешь немного. — В голосе Романа успокаивающая нежность. Он встретил одного из тех, с кем расстался миллиарды лет назад, с драконом. Совсем маленьким. Недавно вылупившимся из яйца.

— Огнем плюну, — заявила зеленая чешуйчатая голова с немигающими глазами. — Сожгу!

— Кого ты сожжешь? Тебе от роду то сколько? — Ромка улыбнулся. Такой забавный малыш.

— Я вас лапами затопчу, зубами разорву! — Дракон еще пытался выглядеть грозным.

— Как страшно. Иди сюда, курица! — Рома протянул руку к дракону.

— Я не крица! Я — дракон! — Голова была недовольна обидным прозвищем.

— А кто ты? Курица — не птица. Ты и летать еще не научился. Не встал на крыло. Курицы тоже не летают.

— Я страшный! Я — дракон! — Еще одна попытка подбодрить самого себя.

— Иди сюда, дракон. — Вновь позвал Роман.

— А ты кусаться не будешь? — Перед ними был испуганный ребенок. Он прятался в этих камнях от враждебного мира.

— Люди не кусаются. Иди, не бойся. — Роман ободряюще кивнул головой.

Павел смотрел на эту картину нового для него мира. Он сам был словно ребенок, попавший в сказку.

Из-за валуна появилось все тело. Округлое туловище на двух лапах. И крылья.

— Рома, это кто? — Павел думал, драконы должны быть такими, каких он видел в фильмах. Огромные и грозные. Смелые рыцари бьются с этими чудовищами.

— Дракон. Дракоша. — Представил Ромка малыша.

— Я — дракон! Страшный дракон. — Дракон развернул крылья, пытаясь выглядеть крупнее.

— Самый страшный дракон. Мы видим. Иди ближе, не бойся. Мы ничего тебе не сделаем. Павел Павлович, он недавно вылупился из скорлупы. Скорее всего, мать улетела за кормом, и не вернулась. Охотники, местные колдуны, ее схватили. Чешуя и кровь дракона у них в цене. В колдовских ритуалах используют. Погибла она.

— Мамка, где мамка? — Тихо шипел дракончик. И Павел заметил слезы в огромных глазах.

— Иди ко мне, малыш. Ты скоро научишься летать. Встанешь на крыло. — Надо отвлечь малыша от страшных мыслей.

Дракон подошел, принюхался, жадно втягивая воздух.

— Ты кто? — Спрашивал малыш.

— Люди мы. Люди. — Успокаивал Роман.

Дракон положил голову на плечо Романа. Принюхивался снова.

— Ты не так пахнешь. Люди так не пахнут. — Дракон чувствовал, рядом с ним не человек, существо более древнее.

— А ты откуда знаешь? — Спросил Рома.

— Мы все помним. Драконы самый древний народ. Знания передаются с кровью родителей. Оно течет в наших жилах.

— Самый древний в мире, тебе от роду несколько дней? — Рядом с Романом был ребенок. Потерявшийся ребенок.

— Семь дней. Во мне живет память предков. Ты — не человек. — Дракон пытался вспомнить этот запах.

— А кто? — Интересно, может ли дракон узнать его.

— Ты из них. — Дракон не осмеливался высказать свою догадку.

— Из кого из них?

— Из самых. Самых древних. — Уверенно произнес малыш.

— И что ты о них знаешь? То есть о нас, древних?

— Древние опирались ногами на бездну. Они простирали руки в бесконечность. Они пригоршнями бросали звезды. Звезды вспыхивали ярко во мраке Вселенной. Потом Древние раскрыли свои ладони, и с их ладоней полетели мы, драконы. Мы полетели на просторы Миров. Это они, это ты выпустил нас в этот мир. Мы долго-долго летели и, наверно, заблудились. Мы хотели вернуться к самым древним, но не нашли их. Мы решили, что они покинули нашу Вселенную, оставили нас, бросили. Мой род поселился на этой планете. У нас больше не было цели, нам некуда было лететь. Мы забыли, как это лететь сквозь космос в бескрайность миров.

Красивый и грустный рассказ дракона. Роман гладил голову этого ребенка. После отошел от него.

— Тебе надо отдохнуть. Мы напугали тебя своим появлением. Тебе надо время, что б успокоиться.

Дракон вырыл под собой яку и словно курица улегся в нее.

— Ты… ты не оставишь меня, Древний? — Надежда и мольба в голосе.

— Нет, никогда не оставлю. — Его долг быть рядом с первыми птицами мира.

— Мы вместе будем? — Дракону хотелось еще раз услышать о небывалом счастье, быть рядом с Древним.

— Вместе. — Успокоил его Роман.

— Я нашел Древнего! — Пленка слез заволокла большие желтые глаза.

— Не плачь. — Успокаивал Роман. — Слезы дракона, падая на песок, превращаются в прекрасные жемчужины. Когда они падают на грунт, они превращаются в янтарь. А если падают на твердые скалы, превращаются в бесценные бриллианты.

— Должно быть, у нас в Якутии драконы пролили много слез. — Сделал вывод Павел.

— Возможно.

— Рома, а это наверно чудо увидеть первый момент рождения Вселенной. И драконы. Клин драконов, словно птичий клин, летящий к солнцу. Невероятная, волнующая красота. — Павел пытался представить этот первый миг рождения своей вселенной.

— Красиво. Сейчас поедим и спать. Утро вечера мудренее. Что, цыпленок, спать будем?

— Я не курица. — Малышу вовсе не хотелось быть какой-то курицей. Он из рода покорителей миров.

— Не курица он, а орел. Будущий орел. — Успокаивал доктор дракончика. Потом запел. — Каким ты был, таким ты и остался, орел степной, казак лихой.

— Я не коза! Не коза. И не курица. — Как они не поймут, он дракон.